Contribution to International Economy

  • Современные социологические теории

Сучасні соціологічні теорії

Джерела ідей функціоналізму. Т. Парсонс:класичний функціоналізм, теорія соціальної дії.

Синтезировав теоретические подходы Макса Вебера (труды которого он переводил), Георга Зиммеля, Эмиля Дюркгейма, Парето, Алана Маршалла, Зигмунда Фрейда, разработал общую теорию действия и, в частности, социального действия как самоорганизующейся системы. В последней, которая задана набором функциональных проблем любой системы (адаптация, достижение цели, интеграция, поддержание образца), Парсонс аналитически вычленяет подсистемы социальной структуры, культуры, личности. Ориентации действующего лица (актора) описываются при этом с помощью набора стандартных (типовых) переменных. Этот теоретический язык Парсонс использовал для описания систем экономики, политики, права, религии, образования, для анализа семьи, больницы (и, в частности, психбольницы), школьного класса, университета, искусства, массмедиа, сексуальных, расовых и национальных отношений, социальных отклонений, а позднее — для построения неоэволюционистской сравнительной социологии различных обществ, вовлеченных и продолжающих вовлекаться в универсальный процесс модернизации. Парсонс и его теория (ее называют структурным функционализмом или теорией действия) имели решающее значение для становления социологии в качестве академической дисциплины. На раннем этапе исследований стремился найти определённый компромисс между «социологизмом» Э.Дюркгейма, жёстко детерминировавшим человеческое поведение влиянием внешней социальной среды, и «понимающей» теорией социального действия М.Вебера, описывающей человеческое поведение через соответствие «идеальным типам». На ранние работы Парсонса значительное влияние также оказали В.Парето, предлагавший сходную с веберовской модель деления человеческих действий по мотивации на «логические» и нелогические, А.Маршалл, Г.Зиммель, З.Фрейд. Сочинения Парсонса написаны весьма сложным языком, которые иногда скучно читать из-за множества частных деталей, событий и персоналий, что вызывает затруднения даже у заинтересованных читателей. Парсонс предстаёт неисправимым схоластом и любителем эзотерических тестов. Ему удалось сотворить гигантскую дедуктивную систему абстрактных понятий, охватывающую человеческую реальность во всём её многообразии. Однако в эмпирическом исследовании и повседневной социологической практике ни один социолог не пользуется этой системой, предпочитая менее ёмкие, но более оперативные частные теории.

Структурный функционализм: высокоабстрактное, жёстко кодифицированное теоретическое построение, претендующее на универсальное объяснение социальной реальности; социология занимается изучением функций, выполняемых социальными институтами, и социальным действием индивидов, которые занимают определённое место в социальной структуре общества (статусы) и исполняют предписанные общественными нормами и ценностями социальные роли; тесная связь между статикой и динамикой, социальной системой и социальной структурой.

Общество в структурном функционализме — любое социальное явление, учреждение или институт рассматриваемые с точки зрения их вклада в развитие общества; функционально взаимосвязанные переменные.

Требования к обществу: Общество должно быть приспособлено к среде. У общества должны быть поставлены цели. Все элементы общества должны быть скоординированы. Ценности в обществе должны сохраняться.

Структурно-функциональный анализ — принцип исследования социальных явлений и процессов как системы, в которой каждый элемент структуры имеет определенное назначение (функцию). Функция в социологии — роль, которую выполняет определённый социальный институт или процесс по отношению к целому (напр., функция государства, семьи и т. д. в обществе).

Теория социального действия. Деятельность — процесс, выражающийся в целесообразном изменении и преобразовании человеком мира и сознания, включающий цель, средства и результат. Поведение — система взаимосвязанных действий, осуществляемых субъектом с целью реализации определённой функции и требующих его взаимодействия со средой. В поведении проявляются личность человека, особенности его характера, темперамента, его потребности, вкусы; обнаруживаются его отношения к предметам.

Подсистемы социального действия: биологический организм (индивидуальное психологическое состояние человека, включая инстинкты и биологические потребности, влияющие на поведение человека). система личности («Эго»): мотивационная структура индивида; организм и система личности вместе образуют «базисную структуру» и представляют собой совокупность индивидуальных потребностей и диспозиций (целедостижение как удовлетворение потребностей). социальная система — совокупность образцов поведения, социальное взаимодействие (интеракция) и социальные роли (интеграция). система культуры — культурные ценности и социальные нормы, необходимые для стабильного функционирования общества.

 

Типи функціональних пояснень. Р. Мертон: критика положення про функціональну єдність суспільства.

В области анализа действительности, как и в других областях, понятие системы стало центральным. С этим понятием ассоциируется обширный комплекс эмпирико-теоретических проблем, занявших особое место в широко известных критических дискуссиях о системе теории. В этот комплекс входят, например, концепция равновесия и ее отношение к условиям системной устойчивости, возможным и реальным процессам изменения; роль понятия функции; проблема «консенсус против конфликта» как характеристики социальных систем; соотношение между тем, что можно назвать «процессом сохранения» в системе и процессом структурного изменения, способными расширяться до масштабов эволюции или сужаться до ее противоположности. Структура и функция - понятия, не соотносящиеся на одном и том же уровне. Очевидно, что «функция» - более общее понятие, определяющее некоторую необходимость условий сохранения независимого существования системы внутри какой-то среды, тогда как одноуровневое родственное слово для «структуры» вовсе не функция, а «процесс». Связь обоих понятий с проблемой сохранения границ и другими аспектами функционирования системы действительности все более и более, в свою очередь, привлекают внимание к проблеме контроля. Пояснение проблемы контроля колоссально продвинулось, однако, благодаря появлению нового научного направления, а именно кибернетики в ее тесной взаимосвязи с теорией информации. С помощью достижений в этой области можно было доказывать, что основная форма контроля в системе действительности принадлежит к кибернетическому типу и вовсе не аналогична, как утверждалось ранее, насильственно-принудительным аспектом процесса, в котором участвует политическая власть. Более того, можно было показать, что функции в системе действительности не обязательно «рождены свободными и равными, но составляют, наряду со структурой и процессом, обеспечение функциональных потребностей системы, в различных иерархических отношениях между собой на основе контроля. Кибернетический подход способствовал поиску таких новых возможностей для того, чтобы как-то разделаться с без конца обсуждаемой проблемой стабильности и изменения действительности. Настаивание на радикальной теории раздельного процесса, благодаря которому сохраняется костяк системы, и процессов, которые изменяют ее основную структуру, по-видимому, оправдано, как во многом аналогичное основному биологическому различению физиологических процессов, благодаря которым поддерживается или изменяется определенное состояние индивидуального организма, и эволюционных процессов, влекущих за собой изменения в генетической конституции видов. Функциональный метод неверно отождествлять с совокупностью конкретных эмпиротехнических приемов исследования. Связь тех или иных способов поиска эмпирических данных с функциональной ориентацией более или менее случайна. Ядро функционального метода в широком смысле составляет функциональный анализ, рассматриваемый «как метод интерпретации социологических данных» (Р.Мертон) - особый способ построения описаний и объяснений социальных явлений. В современных вариантах структурно-функционального метода встречаются разные сочетания структурного и функционального аспектов анализа социальных явлений. У одних авторов, повсеместно причисляемых к функциональному направлению, преобладают структурные представления, у других - функциональные. При структурном подходе сложный объект (общество, его состояние, социальный институт или процесс) задается аналитическим вычленением входящих в его состав единиц (элементов, факторов, переменных). Все составляющие структуры оказываются заданными одновременно в отвлечении от механизмов диахронного существования и воспроизводства социального целого и его частей. Затем найденное статистическое состояние может послужить исходным пунктом для анализа процессов социального изменения. Функциональный подход выясняет связи между элементами и целым, соотнося определенные структурные единицы со способами их функционирования. В результате получается разветвленная типология связей частей друг с другом и с целым, выясняются возможные и невозможные состояния системы, допустимые сочетания элементов в ней, определяются наборы функций как способов поведения, присущих данному системному объекту при условии сохранения его структурной целостности, и т.п.

Изучение отношений между классом структур и классом функций порождает одну из главных проблем функционализма - проблему функциональной необходимости и проблему функциональных альтернатив действия. Понятие функциональной необходимости основан на предпосылке, будто возможно определить: функциональные требования или универсальные потребности, которые должны удовлетворяться, чтобы общества сохранялись, то есть нормально функционировали. У некоторых ранних функционалистов в допущении функциональной необходимости оставалось неясным, то ли эта функция необходима, то ли структурная единица, выполняющая эту функцию. Эта неясность не исчезла и по сей день. Серьезное уточнение сделал Р.Мертон, ясно различив функциональные потребности, могут быть удовлетворены некой областью структурных альтернатив. Хотя нельзя сказать, что данной структуре соответствует только данная функция, и, наоборот, что данная функция может выполняться только данной структурой; конкретизация функции обеспечивается за счет уточнений класса структур, способных ее выполнить, введения принципа многоступенчатого системного рассмотрения, вычленения структурных единиц с определенными и сохраняющимся во времени наборами функций (социальных институтов) и т.п. В прошлом в функционалистской литературе взаимозаменяемо использовались понятия: функциональные эквиваленты; функциональные альтернативы; функциональные субституты; функциональные аналоги.

Они были разработаны с тем, чтобы учесть возможные варианты исполнения действия при данном наборе структурных элементов. Но в практике исследований последнего десятилетия эти термины используются, когда допускают, что существует область структурных или ценностных эквивалентов, которые могут выполнять данную фиксированную функцию и решать общие проблемы. Несмотря на разочарование современных западных социологов, структурно-функциональным анализом в целом, некоторые эмпирически ориентированные исследователи находят, что понятие функциональных альтернатив полезно. Однако и здесь в адрес функционального анализа появляются критические замечания по поводу того, что он не объясняет, почему именно данная альтернатива имеет место в рассматриваемой системе. Это замечание является частным случаем наиболее распространенного пункта критики в адрес функционализма, состоящего в том, что его основные термины (функциональные предпосылки, потребности и т.п.), как правило, использовались неэмпирически и не были операционально определены. Если же не конкретизировать, как эти термины применять к эмпирической действительности, они будут непригодны для конкретных практических прогнозов и эмпирического исследования.

Современный структурно-функциональный анализ не может обойтись баз некоторых обобщенных представлениях о функции. Даже при развитом социологическом объяснении о благоприятных или дисфункциональных характеристиках социальной жизни судят по функциональному поведению индивидов, организаций и подсистем разных уровней. Уточнил понятие «функция» в контексте разных исследовательских процедур Р.Мертон. Он же способствовал более гибкому и операциональному его использованию. Мертон различает пять значений термина «функция». В первом значении, не относимом к функциональному анализу в социологии, функция-1 выступает как общественное поручение, возложенное на конкретного исполнителя, функция-2 - это специализированный род занятий, составляющий для индивида постоянный источник деятельности (в более узком смысле конкретная должность, связанная с определенным социальным статусом и определенными сферами ролевой активности). Функция -3 - математическая, когда (согласно наиболее распространенному и традиционному определению) переменная есть функция другой переменной или множества переменных, если ее значение однозначно определено значением (-ями) другой переменной (-ых). Функция-4 выступает как системообразующий принцип связи структурных единиц. Функция-5 выступает как объективное следствие, благоприятное для приспособленности системы в отличие от субъективных намерений деятелей, с которыми они приступают к реализации своих представлений и функциональности. Операционализм и свобода от деятельности однозначного соответствия функций структурной единице делают функциональный подход Р.Мертона более пригодным для динамического процессуального представления о социальной системе. В наиболее распространенных теоретических представлениях, которыми оперирует функционализм, общество взято как система социальных отношений и специальных узлов, связок таких отношений (институтов). Система организуется в упорядоченное и самосохраняющееся целое общими образцами норм и ценностей, которые обеспечивают и взаимосвязанность ее частей, и последующую интеграцию целого. Один из типов функционального объяснения опирается не биологическую эвристику и аналогии, гипотетически рассматривая действия социальной системы подобно действиям организма в среде. Как эта физическая среда накладывает определенные требования, исполнение которых является необходимым условием выживания организма, так и окружение социальной системы (состоящее в основном из других социальных систем) заставляет ее организованную структуру приспособляться к своим требованиям. Собственно элементы социальной системы в определенном смысле функциональны постольку, поскольку они способствуют ее выживанию. Одна из основных работ Р.Мертона - вышедший под его редакцией коллективный фундаментальный труд «Социальная теория и социальная структура», в котором он определил взаимоотношения между социальной теорией и эмпирическими исследованиями, продолжив дальнейшую разработку структурно- функционального подхода применительно к обществу и создав понятия явных и латентных функций и дисфункций. Выделил два типа деятельности, обуславливающей нормальную работу социальной системы: явная деятельность предполагает, что ее последствия ожидаются и принимаются участниками, а латентная - это такая деятельность, когда ее последствия не предполагались, тем более не являются желательными Мертон выделил три постулата: постулат функционального единства общества (согласованность функционирования всех его частей); постулат универсального функционализма (все общественные явления функциональны); постулат необходимости. Основная теорема, по Мертону, гласит: как одно явление может иметь различные функции, так и одна и та же функция может выполняться различными общественными явлениями. При этом функциональный результат способствует выживанию и адаптации системы. Его надо отличать от дисфункции - того, что не способствует выживанию и уменьшает адаптацию. Сложность функционализма при исследовании обществ состояла в том, чтобы совместить организмические аналогии с учетом индивидуальности действующих в обществе лиц. Необходимо было найти объяснение того, почему все поступки людей (действующих с самыми разными намерениями) оказываются функциональными. Поэтому Мертон ввел различение явных и латентных функций. Явная функция - это следствие, которое вызвано намеренно и признано в качестве такового; латентная - следствие, вызвать которое не входило в намерения действующего, и он не знает, что вызвал его.

 

Неофункціоналізм. Дж. Александер: перетворення „формальної” соціології в структурно-функціональний підхід.

Он существует как в интерпретационной, так и в экспозиционной формах. Интерпретация для теоретиков — средство пересмотра достижений основателя и ведущих представителей данной традиции, а также оригинальных и производных текстов, созданных в других классических традициях. В экспозиционной форме, напротив, дискурс рассматривается как данность, анализируются главные принципы традиции.

Общий дискурс проводит обсуждения в рамках и по поводу исходных посылок, моделей, методологических установок и взгляда на мир. Хотя можно обсуждать, были ли у Парсонса четкие взгляды по каждому из этих вопросов, мы, как неофункционалисты, знаем, что в любом из таких вопросов точка зрения Парсонса допускала двоякое толкование. По проблеме «действия ученый твердо стоял на позиции синтеза материалистических и идеалистических посылок. Он уклонялся от того, чтобы открыто заявить о приверженности идеализму. Ставя проблему «порядка», стремился связать индивидуальные действия и социальные структуры, но в силу своей коллективистской позиции никогда не занимался созданием теории случайного действия. Согласно теоретической модели Парсонса, системно-функциональная терминология применима для описания любого общества, состоящего из взаимосвязанных, но относительно независимых частей. Ни одна из них не считается главной, а равновесие трактуется как аналитический ориентир для оценки социальных систем, но не для их эмпирического описания. Когда же Парсонс превратил эту модель в кибернетическую систему, то преувеличил только одну совокупность частей социальной системы — нормативную, возвысив ее над совокупностью материальной.

Отличие неофункционализма от функционализма состоит в том, что он пытается реконструировать ядро парсоновской традиции. Попытки «совершенствования» и «ревизии» сохраняются, однако только «реконструкция» создала основу для появления неофункционализма на современном этапе. На удивление, значительная часть предшествующей критики в адрес периферийной проблематики была воспринята позитивно, в то время как само ядро перестраивалось. В этом смысле неофункционализм является «постпарсонством». Его цель состоит в том, чтобы двигаться дальше не только первого, но и второго этапа послевоенной социологии и создать новый синтез на основе использования достижений каждого из них.

Наиболее разработанные исследовательские программы в духе неофункционализма появились в сфере социального изменения, социологии культуры, политической социологии, массовых коммуникаций, феминизма, социологии профессий и экономической социологии. Во многих неофункционалистских исследованиях наблюдается явно ревизионистская направленность.

В целом тенденция развития социологической мысли такова: в то время как центральное ядро неофункционализма поднялось до уровня общей теории, параллельно быстро развивается область эмпирически ориентированных исследований. Они дополняют реконструкционистские тенденции неофункционалистской метатеории рядом весьма важных попыток ревизовать ортодоксальный функционализм, впоследствии захвативших и сферу общей теории неофункционализма.

Сегодня неофункционализм — нечто гораздо большее, чем просто обещание. Он стал сферой интенсивного теоретического дискурса и растущих эмпирических исследований. Поскольку социологическое значение создается традициями, то самым достоверным критерием оценки научного прогресса является сравнительный критерий в терминах различения этапов развития одной тради- ции и в терминах отношений между конкурирующими традициями. Проводя подобные сравнения, мы можем оценить прогресс социальных наук. Хотя, конечно, это прогресс в терминах постпозитивизма.

АЛЕКСАНДЕР Джеффри - американский социолог, представитель неофункционализма. Впервые ввел в научный оборот термин "неофункционализм". В своем основном труде "Теоретическая логика в социологии" (1982-1983) А. предложил интерпретацию развития классической социологической теории: К.Маркс, Э.Дюркгейм, М.Вебер, Т.Парсонс. А. стремился учесть ту критику, которая высказывалась в 1960-1970-е в адрес функционалистского направления в социологии. В связи с этим А. пытался пересмотреть некоторые положения концепции Парсонса, считая необходимым дополнить данную концепцию элементами других теоретических подходов (социология конфликта, феноменология). А. критиковал взгляды Парсонса на проблему социальных изменений. Одним из важных направлений научной деятельности А. стали его исследования по истории теоретической социологии второй половины 20 в.

 

Структурний функціоналізм.

Структурный функционализм - в социологии - методологический подход, состоящий в рассмотрении общества, его явлений и процессов как социальных систем, имеющих свою структуру и механизмы взаимодействия структурных элементов, каждый из которых выполняет собственную функцию (роль).

 

Постпарсоніанське теоретизування в соціології. Соціологія конфлікту.

КОНФЛИКТОЛОГИЯ - особая междисциплинарная область, объединяющая теоретические, методологические и методические подходы к описанию, изучению и развитию практики работы с конфликтными явлениями разного рода, возникающими в различных областях человеческого взаимодействия. Начальный период в изучении конфликтов, заложивший основы изучения социального конфликта в социологии, связывается с именами Л. Гумпловича, Г. Ратценхофера, У. Самнера, А. Смолла и др., представлявших социал-дарвинистское направление в социологическом психологизме и социальной науке 19 в., отличительной чертой которого являлось описание социальных процессов в обществе под углом зрения борьбы за существование. В соответствии с представлениями этой школы конфликт отождествляется с борьбой, которая, в свою очередь, рассматривается как форма (часто основная) социального взаимодействия. Однако метафоричность и неопределенность в употреблении понятия "борьба" стали препятствием на пути превращения этого понятия в социологический термин, хотя понятие "конфликт" начало занимать все более прочное место в теоретических описаниях социологов.

Первоначальные представления социальных ученых об относительно стабильной и интегрированной природе устройства общества выразились в функциональной модели его описания. Тезис о функциональном единстве, т.е. гармоничном соответствии и внутренней согласованности различных частей социальной системы, приводил к трактовке социального конфликта как патологии в функционировании социальных систем. Только если по тем или иным причинам их внутренняя гармония нарушается, возможно возникновение рассогласований и конфликтов. Подобной точки зрения, в частности, придерживался Т. Парсонс, для которого конфликт дисфункционален, разрушителен и представляет собой "эндемическую" форму болезни социального организма. Озабоченность возможностями социального контроля над конфликтами и их минимизации привела Парсонса к убеждению, что психоаналитики и другие специалисты по психическому здоровью могут играть значительную роль в уменьшении социальных отклонений. По мнению Л. Козера, социологи этой генерации были ориентированы на обеспечение поддержания порядка, "равновесия", "сотрудничества", анализ конфликта начинает подменяться изучением неэффективного функционирования и психологической неприспособленности (Козер). Однако реалии социальной жизни доказывали, что эти так называемые "отклонения" встречаются слишком часто, чтобы рассматривать их как некое досадное исключение из правил или "ненормальность". Идее "социального равновесия" была противопоставлена идея "социального изменения", которая в литературе часто также именуется "конфликтной" моделью, или "теорией конфликта".

Уточняя структурно-функционалистскую модель общества, Р. Мертон прежде всего критиковал идею "функционального единства общества", вопреки которой не однородность и единодушие, но конфликт ценностей и столкновения культур являются типичными для современного общества. Если для функционалистов общество - это устойчивое единое целое, главным элементом которого является согласие его членов в отношении общих ценностей, то сторонники теории конфликта, напротив, исходят из того, что в обществе постоянно происходят изменения и возникают конфликты. "Модель конфликта" и "модель согласия" изначально были ценностно окрашены. Даже социал-дарвинисты, признававшие "естественный" характер происхождения конфликтов, расходились во мнении относительно того, являются ли конфликты "неизбежным злом" или "позитивным фактором естественного отбора". В то же время для большинства ученых перспектива устранения напряженных ситуаций из жизни общества представлялась, бесспорно, гораздо более привлекательной, а значит и конфликты рассматривались главным образом как временное негативное явление, вызванное "неправильностями" в общественном устройстве. Усилия ученых были сосредоточены на поиске возможностей избегания конфликтов. Ценностное предпочтение "модели порядка" сдерживало развитие и принятие "конфликтной модели".

Основания теории конфликта и последующего формирования социологии конфликта были заложены К. Марксом и Г. Зиммелем, авторами систематических описаний процессов борьбы и конфликта в обществе. Первоначальное формирование теории конфликта как определенной системы воззрений на природу общества, его устройство и развитие произошло под непосредственным влиянием работ К. Маркса. Маркс является признанным предшественником современной К., его идеи во многом разделяет большинство конфликтологов. Его основные тезисы, повлиявшие на возникновение "конфликтной" модели общества, связаны с постулированием неизбежности классовой борьбы, возникающей в обществе в силу его разделенности на враждующие классы (эксплуататоров и эксплуатируемых), классовая борьба между которыми становится главной движущей силой истории. Конфликты связаны с противоположными интересами социальных групп и берут свое начало в отношениях собственности и ее распределения. Хотя Маркс не считал себя "первооткрывателем" классовой борьбы, полнота и глубина его описания и анализа классовой борьбы обеспечили ему приоритетное место в ряду исследователей этой проблематики. Даже в 1970-1980-х Маркс все еще продолжал считаться наиболее значительным теоретиком конфликта, на идеях которого сформировалась "социология классовой борьбы" и современная теория конфликта (Смелзер), его идеи продолжают оказывать влияние на многие представления современной К.

Другим классиком, имя которого в истории К. обычно соседствует с именем Маркса, является немецкий философ Г. Зиммель. Подобно Марксу, Зиммель полагал, что конфликт в обществе неизбежен, и считал одной из его основных форм конфликт между индивидом и обществом. Зиммелю приписывается и авторство самого термина "социология конфликта", и приоритет в ее основании. В отличие от Маркса Зиммель проявлял интерес к более широкому спектру конфликтных явлений, описывая конфликты между этническими группами, и между разными поколениями людей и культурами, и между мужчинами и женщинами, и др. Но главное отличие социологии конфликта Зиммеля от идей Маркса - это вера в то, что конфликт может приводить к социальной интеграции и, обеспечивая выход враждебным чувствам, усиливать социальную солидарность. Конфликт, по Зиммелю, не всегда и не обязательно приводит к разрушениям; напротив, он может выполнять важнейшие функции сохранения социальных отношений и социальных систем. Зиммелем сформулирован ряд положений, связанных с функциями конфликта, касающимися участвующих в конфликте сторон, а также социального целого, в рамках которого развивается конфликт. Конфликт понимается Зиммелем не просто как столкновение интересов, но более психологизировано, как выражение некоей присущей людям и их отношениям враждебности, он говорит о "естественной враждебности между человеком и человеком", которая является "основой человеческих отношений, наряду с другой - симпатией между людьми". Зиммель приписывает инстинкту борьбы априорный характер, что сближает его позицию с идеями социал-дарвинистов. Хотя многие ученые склонны были рассматривать конфликт как одно из центральных явлений, свойственных социальным системам, приоритет в попытках осмысления его позитивных функций в жизни общества традиционно отдается тем не менее Зиммелю. Вместе с Марксом ему принадлежит заслуга создания основ социологической К., благодаря чему и Маркс, и Зиммель по праву могут считаться первым поколением ее классиков.

Последователями Маркса и Зиммеля являются немецкий социолог Р. Дарендорф и американский ученый Л. Козер. Их идеи стали коцептуальной основой современной парадигмы конфликта: Дарендорф представляет диалектическую теорию конфликта в традиции диалектического подхода Маркса, Козер - конфликтный функционализм, развивающий идеи Зиммеля. По Дарендорфу, социальный конфликт всегда был и будет присущ любому обществу в силу неизбежного различия интересов. Однако в постиндустриальном обществе основное противоречие социальных систем перемещается, по его мнению, из экономической плоскости, из сферы отношений собственности в область отношений господства-подчинения, и основной конфликт оказывается связан с перераспределением власти. Описание динамики его возникновения в сущности повторяет логику рассуждений Маркса о диалектике развития конфликта: объективная противоположность интересов сторон, осознание этой противоположности, возникновение социальных организаций и т.д. Дарендорф подробно разбирает условия возникновения конфликта, факторы, определяющие их остроту, реальные и возможные последствия и т.д. Козер, из всех "классиков" К., развивает наиболее многоаспектный и всеобъемлющий взгляд на конфликты: он пишет об условиях и факторах возникновения конфликтов, их остроте, длительности и функциях. Именно последние заняли приоритетное место в теоретической системе Козера, дав основание обозначению всей его концепции как "конфликтного функционализма".

Развивая и уточняя идеи Зиммеля, Козер в немалой степени изменил взгляд науки на конфликты. По его мнению, признание конфликта в качестве неотъемлемой характеристики социальных отношений никак не противоречит задаче обеспечения стабильности и устойчивости существующей социальной системы. Интересы Козера фокусируются не столько вокруг анализа источников конфликта и его возникновении в социальных системах, сколько на его функциях. Его первая большая работа, посвященная конфликтам, - "Функции социального конфликта" (1956) - сыграла историческую роль в оформлении и судьбах К., а развитие Козером идей Зиммеля о позитивных функциях конфликта рассматривается как одно из высших достижений К. Заслуги "второго поколения" классиков К. не ограничиваются развитием идей Маркса и Зиммеля и описанием новых аспектов конфликтной феноменологии. Именно работы Дарендорфа и Козера создали возможность научного изучения конфликтов прежде всего за счет более строгого определения проблемных полей их исследования. Понятие "конфликт" начинает дистанцироваться от понятия "борьба", приобретает более определенное содержание и более конкретное описание. Конфликт перестает быть абстрактным (как в описаниях "первого поколения") явлением, он обретает конкретную феноменологию и конкретные рамки своего существования в социальном пространстве. Идеи о позитивных функциях конфликта выступают против дискриминации явления конфликта и его однозначной трактовки как явления негативного, свидетельствующего о "патологии", "болезни" социального организма. Они подготовили почву для утверждения основных принципов современной К. - признания конфликта в качестве закономерной и естественной характеристики социальных отношений, возможности протекания конфликтов в разнообразных, в том числе и конструктивных формах, а также утверждение принципиальной возможности управления конфликтами. Социологическое описание позитивных функций конфликта в первую очередь ориентировано на их роль во взаимодействии социальных единиц, на их влияние на эти социальные единицы, а также на общество в целом, внутри которого взаимодействуют участники конфликта.

По Козеру, основные позитивные функции конфликта связаны с его способностью приводить к ослаблению напряжения между антагонистами, выполнять "коммуникативно-информационную" и "связующую" функции, объединяя людей общностью ситуации и позволяя им больше узнать друг о друге в процессе взаимодействия. Потенциально позитивные функции конфликта в случае межгруппового взаимодействия преимущественно связаны с тем, что конфликт приводит к установлению более четких границ между группами; формированию более четких централизованных структур, ответственных за принятие решений; укреплению внутреннего единства; усилению нормативности поведения. Конфликты могут оказывать влияние и на то социальное целое, в рамках которого развиваются: способствуют его интеграции, позитивным изменениям и нововведениям, уменьшению враждебности и ослаблению напряжения, выполняют сигнальную функцию, привлекая внимание к необходимости изменений. Еще одна возможная позитивная функция конфликта (так называемый "зиммелевский парадокс") состоит в его способности сдерживать конфликт: "Наиболее эффективным средством предотвращения борьбы является точное знание сравнительной силы обеих сторон, которое очень часто может быть получено только в результате самого конфликта" (Козер). Позитивные функции конфликта реализуются только при определенных условиях, связанных с остротой конфликта, характером отношений внутри групп, жесткостью социальной структуры, в которой возникает конфликт, частотой возникновения конфликтов. Работы Маркса, Зиммеля, Дарендорфа, Козера заложили основы того, что сегодня называется социологией конфликта. Успехи теоретиков конфликта привели к тому, что "конфликтная теория как особая школа мысли более не существует. Ее оригинальная аргументация принята повсюду: все социологические теории должны сказать что-нибудь о вездесущности конфликта в социальной жизни" ("Международная энциклопедия социологии", 1984). Теоретическое признание конфликта в качестве закономерной характеристики социальных систем позволило перейти к решению задач управления конфликтами.

Оформление К. как особой междисциплинарной области, объединяющей теоретические подходы к исследованию конфликтов и практику работы с ними, начинается в 1950-1960-х. В 1957 обсуждение проблем кофликтов было проведено Социологической ассоциацией ЮНЕСКО, что послужило некоторым организационным импульсом к проведению конференций по теме конфликтов, созданию ряда организаций, началу выпуска специальных журналов. Первоначально конфликтология оформлялась скорее как область поиска средств предотвращения конфликтов и их ослабления, что было стимулировано жестоким опытом Второй мировой войны. Развитие К. характеризуется постепенным переходом от теоретических описаний к практике управления конфликтами. Анализ современного состояния К. позволяет сделать вывод о доминирующем развитии именно практических подходов. Это связано, с одной стороны, с рядом теоретических неудач: не удались попытки создания общей теории конфликтов, создания единой концептуальной схемы описания всех видов конфликтов, построения единой универсальной типологии конфликтов. С другой стороны, и интерес к конфликтам в большей мере смещается именно к проблемам регулирования и практической работы с ними. Звучат призывы к необходимости перехода от академических разработок в области теории конфликта (традиционно ограничивавшихся созданием "объясняющих" концепций) к созданию теории и "техники" разрешения конфликтов (Бертон), позволяющей минимизировать негативные последствия и извлекать позитивный эффект из конфликтного процесса. Эта прагматическая переориентация фактически определяет сегодня характер К., уделяющей основное внимание именно практическим вопросам управления конфликтами и их разрешению. Судьба изучения конфликтов в СССР оказалась тесно связанной с состоянием советского обществоведения. Идеологическое постулирование невозможности обострения противоречий и конфликтов при социализме взяло верх над всеобщностью диалектического закона о единстве и борьбе противоположностей. Конфликт стал жертвой представлений о полной ликвидации самих условий его возникновения при социализме.

Предполагалось, что социальные конфликты возникают в результате развития и обострения антагонистических противоречий, а поскольку в условиях социалистического общества антагонистические противоречия ликвидированы и остаются лишь постепенно сглаживаемые неантагонистические противоречия, то и появление социальных конфликтов при социализме невозможно. Развитие теоретической мысли было заторможено тезисами советского обществоведения о бесконфликтном развитии общества. Исследования конфликтов ограничивались отдельными работами преимущественно в области педагогики и психологии. Изменение ситуации в России привело к резкому возрастанию интереса к конфликтам, "взрыву" числа посвященных им работ и фактическому оформлению российской К. С 1990 в Москве под эгидой Института социологии и Международного центра общечеловеческих ценностей издаются периодические сборники "Социальные конфликты: Экспертиза. Прогнозирование. Технологии разрешения", проводятся конференции и круглые столы и т.д. Тема конфликтов становится одной из ведущих в социально-философских журналах и вводится в образовательные программы. Основное проблемное поле теоретического интереса и практического внимания российских конфликтологов определяется преимущественным изучением военных, этнических, политических и экономических конфликтов. Своеобразие социальной ситуации в обществе вынуждает российских конфликтологов наряду с попытками теоретического анализа и осмысления идущих процессов искать ответы на практические вопросы регулирования конфликтов. Оформление российской К. протекает на фоне интенсивного процесса освоения мировых достижений в этой области, осмысления реального предмета изучения и работы К., равно как и развития ее теории.

 

Нова ліберальна програма Р. Дарендорфа та Л. Козера.

ДАРЕНДОРФ, РАЛЬФ, немецко-британский социальный мыслитель и общественный деятель. Родился 1 мая 1929 в Гамбурге. Изучал философию и классическую филологию в Гамбургском университете, социальные науки в Лондонской школе экономики. В 1954 защитил диссертацию Неквалифицированный труд в британской промышленности. Первые книги Дарендорфа – публикации его диссертаций по социальной философии, посвященных критике Маркса и марксистской теории общества. Среди них – Маркс в перспективе. Идея справедливости в мышлении Карла Маркса (Marx in Perspective. Die Idee des Gerechten im Denken von Karl Marx, 1953) и Социальные классы и классовый конфликт в индустриальном обществе (Soziale Klassen und Klassenkonflikt in der industriellen Gesellschaft, 1957). Дарендорф работал преподавателем и исследователем на кафедрах социологии в Гамбурге (с 1958), Тюбингене (с 1960) и Констанце (с 1966), сотрудником американского Центра высших исследований в области наук о поведении (1957–1958), приглашенным профессором Фонда Рассела Сейджа (1986–1987). В 1970–1974 он – комиссар Европейского экономического сообщества, в 1974–1984 директор Лондонской школы экономики, с 1988 ректор Сент-Энтони-колледжа Оксфордского университета.

Ранние публикации Дарендорфа так или иначе связаны с теорией конфликта. В противовес господствующим концепциям он утверждал, что конфликт и изменение представляют собой жизненную силу общества. В исправленной и дополненной книге о социальных классах, а также в Очерках по теории общества (Essays in the Theory of Society, 1968) Дарендорф детально разрабатывал методологические проблемы анализа конфликтных обществ и теорию конфликта групповых интересов, развивая определенные элементы марксистского подхода таким образом, чтобы они могли стать «фальсифицируемыми» (научными) утверждениями (в смысле Логики исследования Карла Поппера). Теория конфликта Дарендорфа представлена в немецком издании книги Современный социальный конфликт (Der moderne soziale Konflikt, 1992).

Свой подход к теории конфликта ученый разрабатывал в двух направлениях. Дарендорф приобрел известность прежде всего как теоретик либерализма, настаивающий на желательности изменений и реформ ради улучшения жизненных перспектив граждан. Такие его работы, как Новая свобода (The New Liberty, 1975), Жизненные перспективы (Life Chances, 1979), Закон и порядок (Law and Order, 1985), а также многочисленные статьи (часть которых включена в книгу Фрагменты нового либерализма (Fragmentes eines neuen Liberalismus, 1987) развивают концепцию либерализма, соединяющего внимание к гражданским правам с потребностями развития экономики и ростом чувства социальной солидарности. Идеи Дарендорфа нашли свое практическое воплощение в Нюрнбергском манифесте Свободных немецких демократов (1969), в программных документах Либерального интернационала (Будущие задачи либерализма, 1988), а также у британских либеральных демократов, заключивших союз с т.н. «новыми лейбористами» (Обеспечение благосостояния и социальная сплоченность в свободном обществе, 1985). «Зрелой версии» либеральной философии Дарендорфа до сего дня не существует, он надеется изложить ее в книге под рабочим названием Testamentum Liberale.

Другим направлением работы Дарендорфа по развитию теории конфликта является анализ обществ, в частности анализ ключевых исторических событий с точки зрения их воздействия на общества. В книге Общество и демократия в Германии (Gesellschaft und Demokratie in Deutschland, 1966) аналитической и эмпирической проверке подвергаются либеральные теории, ориентированные на проблематику конфликта. Перспективу этой критической проверки задают глобальные социальные изменения, произошедшие в 20 в. Общедоступный вариант своей теории общества Дарендорф представил в книге О Британии (On Britain, 1982), которая возникла на основе подготовленной им серии телевизионных передач. На события 1989 года в Восточной Европе Дарендорф откликнулся брошюрой, в которой попытался прояснить причины, ход и перспективы распада коммунистической системы. Эта небольшая публикация – Размышления о революции в Европе (Reflections on the Revolution in Europe, 1990) – стала наиболее популярной книгой Дарендорфа, если судить по количеству переводов на иностранные языки. Некоторые публичные лекции, посвященные этой же теме, впоследствии вошли в сборник После 1989. Нравственность, революция и гражданское общество (After 1989. Morals, Revolution and Civil Society, 1997).

Статьи Дарендорфа неоднократно появлялись в периодических изданиях разных стран. В ряде работ ученый сочетал публицистику, политологию и социологию, преследуя определенные политические цели. В последнее время Дарендорф сосредоточил свои усилия на изучении истории 20 столетия, в частности на исторической роли тех институтов, в развитии которых он принимал непосредственное участие. Первым результатом размышлений на эту тему стала книга ЛШЭ.

Согласно Козеру, есть определенная закономерность между структурой группы и протеканием внутренних и межгрупповых конфликтов. Так, группы, которые имеют внешнего врага, как правило, более сплоченны и требуют от своих членов полного подчинения. Козер выделил два основных типа социальных систем, по разному влияющих на восприятие конфликтов и на их протекание. Первый тип – жесткая, деспотически-тоталитарная система – характеризуется неприятием социальных конфликтов как самого явления и отсутствием в связи с этим механизмов для их разрешения и урегулирования. Второй тип – гибкие системы, открыто признающие наличие конфликтов в социальной жизни и активно практикующие самые разные способы и методы работы с ними. Если для первых систем возникновение серьезных конфликтов связано с дезорганизацией и постепенным разрушением системы, то для вторых - это сигнал о необходимости саморегуляции и реформирования системы в соответствии с новыми требованиями окружающей действительности (конфликт выступает как «страхующий клапан» системы).

В целом концепция Л.Козера не столько противостояла структурному функционализму, сколько развивала его идеи, выводя их на новый уровень. С его подачи стала рассматриваться возможность поддержания и утверждение социальной структуры с помощью регулируемого конфликта внутри и между группами. Главная же заслуга Козера состояла в том, что конфликт, наконец, был признан как нормальное, широко распространенное и во многих случаях позитивное социальное явление.

 

Ю. Хабермас про завдання соціальної теорії. Теорія комунікативної дії Ю. Хабермаса: передумови та основні положення.

В центре философских размышлений Хабермаса – понятие коммуникативного разума. Первым шагом в развитии этого понятия была книга Познание и интерес (Erkenntnis und Interesse, 1968). В этой работе Хабермас ищет модель критического диалога, с помощью которой надеется заново осмыслить притязания трансцендентальной философии, увязав последнюю с инструментарием социальных наук. «Сознание», выступавшее в традиционной европейской онтологии в качестве верховного судьи, лишается теперь своих прерогатив, и его место занимает универсальное коммуникативное сообщество. При этом сама коммуникация не выступает в качестве высшей и последней инстанции, поскольку ее результаты находятся в зависимости от общественных условий и на них может сказываться влияние отношений господства и подчинения. Поэтому критике надлежит еще раз проанализировать общество, чтобы отличить свободную коммуникацию от коммуникации, находящейся под воздействием отношений господства – подчинения. В этом контексте образцами для Хабермаса выступают Маркс и Фрейд, сделавшие принципиально важный шаг на пути критического обновления понятия разума. Новое понятие разума критично (но связано с критикой общества, а не только с «критикой разума», как у Канта) и имеет всеобщий характер (будучи нормой процедур, выполняемых потенциально универсальным коммуникативным сообществом, а не актуальной очевидностью всеобщего акта «я мыслю», как у Декарта или Канта). Начиная с 1971 (а именно с выходом небольшой работы Предварительные размышления по теории коммуникативной компетенции, Vorbereitende Bemerkungen zu einer Theorie der kommunikativen Kompetenz) Хабермас стремится связать коммуникативное понятие разума с «лингвистическим поворотом», совершенным англо-американской аналитической философией. Обращаясь к соответствующим исследованиям К.-О.Апеля (и в тесном сотрудничестве с ним), Хабермас приходит к разработке понятия разума, опирающегося на теорию языковых актов. Эта теория обстоятельно излагается в двухтомном труде Теория коммуникативного действия (Theorie des kommunikativen Handelns, 1981). Своеобразие философской теории Хабермаса заключается в том, что он связал понятие разума с эмпирической теорией социальной эволюции, разработанной Марксом, Вебером и Парсонсом. Он отвергает философский априоризм и сосредоточивает усилия на разработке постметафизического «философского проекта». Это означает, что философское понятие разума не является независимым от эмпирических наблюдений и должно постоянно подтверждать себя в диалоге с конкретными научными дисциплинами, отражающими факт функциональной дифференциации общества. Диалог философии с частными науками Хабермас иллюстрирует то на примере психоанализа (Познание и интерес), то на примере теории социальной эволюции (К реконструкции исторического материализма, Zur Rekonstruktion des historischen Materialismus, 1976), то на примере теории общества (Теория коммуникативного действия), то на примере теории права (Фактичность и значимость, Faktizität und Geltung, 1992). Теория познания возможна лишь в качестве теории общества – мысль, проходящая через все творчество Хабермаса. В противовес Марксу Хабермас четко различает философию истории и теорию общественной эволюции (сближаясь в этом пункте с Ж.Пиаже, Т.Парсонсом и Н.Луманом). Основной мотив критической теории своих учителей, Хоркхаймера и Адорно, Хабермас с самого начала стремился дополнить теорией демократии. Благодаря этому дополнению Франкфуртская школа была выведена из тупика негативизма и получила мощный импульс для дальнейшего развития. Осмысляя структурную трансформацию, переживаемую обществом, Хабермас еще в начале 1960-х годов выдвинул понятие, которое в конце того же десятилетия сделалось ключевым для целого поколения революционной студенческой молодежи. Это понятие – публичность, общественность (Öffentlichkeit). Другую важную тему хабермасовских исследований образует взаимосвязь права и демократии. Эта тема обсуждается Хабермасом в его книге Фактичность и значимость. где развитое в предыдущих работах коммуникативное понятие разума применяется к классической теории суверенитета. Стержнем предлагаемой им теории права является полемика с восходящим к К.Шмитту (1888–1985) разделением воли и разума (voluntas и ratio). Согласно Хабермасу, формирование национального суверенитета следует понимать как рациональный процесс, включающий в себя выработку общественной воли, которая вне этой рациональной процедуры носила бы анархический характер. Формулировки и понятия Хабермаса оказали заметное влияние на современную мысль. Выдвинутые им в 1960-е годы понятия эмансипации, теоретико-познавательного интереса, коммуникации, дискурса в 1970-е годы были развиты в концепции «кризиса легитимности позднего капитализма», а в 1980-е годы дополнены терминами и афоризмами, получившими распространение в языке не только ученых, но и широкой публики («колонизация жизненного мира», «новая непрозрачность» и др.). Полемика Хабермаса с «историческим ревизионизмом» консервативных немецких историков дала толчок дебатам, вышедшим далеко за пределы академического «спора историков». Продуктивное восприятие идей Хабермаса ощутимо во многих странах, особенно в США, где его влияние на молодых радикально настроенных интеллектуалов едва ли не сильнее, чем в ФРГ.

 

Драматургічна соціологія І. Гофмана. Робота І. Гофмана „Представлення себе іншим в повсякденному житті”. Поняття соціальної стигми. Феноменологія, символічний інтеракціонізм та етнометодологія: основні поняття та методи.

Центральное понятие концепции Г. - "Я сам" - как "маска", как представленный образ роли, т.е. человек берется в отвлечении от его "телесности", он здесь лишь предлог для предстоящего по "сценарию". Изначально он актер, уже предзаданный "профессионально", но еще относительно непредсказуемый, "недооформленный" в реальном ролевом взаимодействии. Границы того, что и кого можно представить, задает "сцена" с имеющимся на ней "реквизитом". Результат постановки зависит прежде всего от характера "постановки" (сценария, режиссеров и т.д.), с одной стороны, и поддержки (или неподдержки) действа "публикой" - с другой. Публике в структурировании социального взаимодействия Г. отводятся доминирующие позиции в "драме", без нее нет театра. Причем актер может "представлять" как совместно с другими (чаще всего), так и сам по себе. Более того, он может стать публикой сам для себя, когда "я" разговаривает со "мной" или с "обобщенным другим". Его "игра" - это скорее сопротивление себе, чем публике. Каждый из элементов подготовки наделен той или иной мерой власти и ролевым образом дистанционно определен в пространстве взаимодействия. Социальная (ролевая) дистанция у Г. - это различение своих ролей и себя самого, что позволяет отделить ролевую и личностную ипостаси и бесконфликтно дискриминировать одну из них. В противном случае возможны два равно нежелательных исхода: или человек запутывается в хитросплетениях жизни, теряя представление об ориентациях и границах, или попадает в категорию психически больных. И, наоборот, чем сильнее способность актера смотреть на себя и свое выступление, умение дистанцироваться от себя самого и занимать, следовательно, рефлексивную позицию, тем выше его социальная компетентность. Отсюда еще два понятия концепции Г.: "честный актер", т.е. не осознающий, что он представляет, и идентифицирующий себя с ролью; "циничный актер", который неидентичен роли и хорошо это осознает. "Честный" при этом не обязательно "хороший", а "циничный" - "плохой", эти понятия вводятся для описания рефлексивно-дистанционных отношений, а не для характеристики морально-нравственной стороны социального взаимодействия. Эти характеристики и параметры театральной постановки рассматриваются Г. как вневременные (константные), что не исключает их специфически культурной окраски и мастерства актеров, развертывающих "перформанс" (представление) жизни. Таким образом, реализуется главная установка драматургической социологии - "изучать не столько людей и мгновения их жизни, сколько мгновения жизни и людей в них".

 

Соціологія Е. Гідденса. Теорія структурації: дуальність, „правила та ресурси”, „діяльність”. Класифікація правил та ресурсів у відповідності до трьох основних понять — легітимація, панування та позначення. Соціальні інститути та їх характеристики. Глобалізація як соціальний процес.

ГИДДЕНС Энтони  - один из основных представителей социологической теоретической мысли современной Англии. В 1956-1959 Г. учился в университете Халла (Hull) на отделении социологии и психологии. Затем с 1959 по 1961 посещал Лондонскую школу экономики по специальности "Социология", закончив ее с отличием. А уже после этого в 1976 в Кембридже получил степень доктора философских наук. На протяжении своей жизни Г. занимал различные посты, часто меняя места работы, что является необходимым условием для продвижения карьеры на Западе. Г. имеет семь ученых степеней, которые он получил в самых известных и престижных учебных заведениях Европы и Америки. На данный момент Г. является директором Лондонской школы экономики и политических наук (LSE). До прихода в эту школу в 1997 Г. был профессором социологии и членом королевского колледжа Кембриджа. На 2002 у Г. опубликовано более 200 статей и очерков и 34 книги (книги изданы на 22 языках). Г. зарекомендовал себя в качестве самого читаемого и часто цитируемого теоретика нашего времени. Сегодня он является редактором журнала "Теория и общество" и директором отдела политической прессы.

Творчество Г., охватывающее большое количество работ, написанных в течение последних 25 лет, разделяется на два периода. Можно говорить о том, что существует ранний Г. - автор теории структурации, пытавшийся исправить недостатки функционализма и структурализма, с одной стороны, и понимающей социологии и герменевтики, с другой. На развитие его идей большое влияние оказали работы основных классиков теоретической социологии - М. Вебера, Э. Дюркгейма, К. Маркса и др. Сегодня же существует "поздний" Г., который пишет о пространственно-временной дистанцированности, глобализации в современном мире и о возможности нового третьего пути развития государств, дополняющего два существующих на сегодняшний день - капитализм и социализм.

На первом этапе своего творчества Г. внес существенный вклад в развитие теоретической социологии, что нашло отражение в его работах: "Капитализм и современная социальная теория: анализ работ Маркса, Дюркгейма и Макса Вебера" (1971), "Политика и социология в учении Макса Вебера" (1972), "Эмиль Дюркгейм" (1978), "Политика, социология и социальная теория: встреча с классической и современной социальной мыслью", "Социология" (1982), "Введение в социологию". Он пытался найти решение традиционных проблем классового анализа в своем исследовании "Классовая структура развитых обществ" (1973). Г. развернул подробную критику исторического материализма в работах "Современная критика исторического материализма" (1981), "Классы, власть и конфликт" (1982), "Классовая структура развитых обществ" (1986), а в книге "Национальное государство и насилие (Современная критика исторического материализма, том 2)" (1987) подверг социологию критике за неспособность к анализу развития государства и влияния международных конфликтов на социальные отношения. В центре внимания Г. находятся проблемы теории действия, проблемы деятельности и структуры, а также способность социального деятеля к познанию.

Решению этих проблем посвящена теория структурации Г., развитая в таких работах, как "Новые правила социологического метода: позитивная критика понимающей социологии" (1993), "Исследования по социальной и политической теории" (1977), "Центральные проблемы социальной теории" (1979), "Образцы и критики в социальной теории" (1983), "Социология: краткое, но критичное введение" (1987), "Данные для социологии" (1997), "В защиту социологии: очерки, объяснения и ответы" (1997), "Социальная теория сегодня" (1987), "Социальная теория и современная социология" (1991) и "Конституирование общества: основные принципы теории структурации" (1986).

Теория структурации Г. и связанные с ней концепции (действующего субъекта, социальных институтов, социальной и системной интеграции) призваны упорядочить понятийный и концептуальный аппарат теоретической социологии для изучения механизмов социальных изменений в современном обществе. Г., разрабатывая свою теорию, начинает с критики ведущих интеллектуальных парадигм 1940-х - структурализма, функционализма, герменевтики и понимающей социологии - и с переосмысления понятий "действие", "структура", "система". Основной целью теории структурации было стремление объединить эти на первый взгляд несовместимые теории в единое целое.Структурализм и функционализм превозносят роль социальных объектов, а герменевтика и понимающая социология акцентируют внимание на действиях социальных субъектов. Г., пытаясь преодолеть эти противоречия, в теории структурации говорит не о доминировании в обществе отдельного индивидуума как "свободного деятеля", обладающего возможностями для конституирования социальных отношений, и не о существовании независимой ни от чего социальной тотальности, а о существовании в пространстве и во времени социальных практик. Другими словами, социальная жизнь, общество созданы социальными акторами и постоянно воспроизводятся ими теми же средствами, которыми они реализуют себя как акторы - это основное положение теории структурации Г. Производство общества человеческими существами возможно лишь потому, что осуществляя всякого рода взаимодействия, они обычно обращаются к своим знаниям, именно использование этих практических ресурсов есть условие взаимодействия вообще. При этом Г. говорит не о простом повторении уже установленных кем-то ранее практик, а о "творческом" подходе социальных акторов, каждый из которых вносит что-то свое, новое, в уже существующие образцы поведения, одновременно изменяя и самих себя. Г. не отвергает традиционное использование термина "структура" для указания на некие общие институциональные черты общества или ряда обществ, например, "классовая структура общества" и т.д. Из-за значительного сходства содержаний понятия "структуры" и "системы" зачастую используются как синонимы. Все попытки развести эти два понятия в классической социологии представляются Г. не вполне удачными. В структурализме под "системой" понимался набор установленных зависимостей между элементами, а "структура" соотносилась с тем, что остается относительно устойчивым при различных преобразованиях системы. Однако, замечает Г., одно понятие определялось через характеристику другого. В функционализме различение структуры и системы основано на разведении двух других понятий: "структура" и "функция". Но и функционалистская трактовка, как считает Г., не обладает достаточной способностью для изучения социальных явлений. Структуру организма действительно можно изучать независимо от его физиологии, например, на умершем организме. Однако эта аналогия теряет свой смысл при изучении социальных систем, которые, прекратив функционировать, перестают существовать. Г. начинает переопределение терминов "действие" и "структура" с признания их диалектической зависимости. Действие, в терминологии Г., - это не отдельные акты, а непрерывный поток поведения. Г. формулирует следующие базовые положения: 1) действие связано с характеристиками действующего субъекта; 2) действие связано с постоянным "вмешательством" субъекта в окружающий мир; 3) социальный мир не всегда поддается воздействию со стороны социального субъекта. Социальные акторы, будучи сознательными существами, постоянно пытаются упорядочить и переупорядочить социальные практики согласно требованиям места и времени их существования. При этом преемственность практик предполагает рефлексивность, а рефлексивность возможна только благодаря преемственности практик. Поэтому целесообразно говорить не о наборе отдельных актов, а о непрерывном потоке поведения как отдельного социального актора, так и целых поколений. Как видно, Г. вносит динамику в свою теорию, представляя "историю" общества как его изменение, а не как просто функционирование. Для того чтобы показать, как социальному актору удается поддерживать старые образцы социальных практик, а также при этом вносить своими действиями что-то новое, Г. вводит в свою теорию стратификационную модель действующей личности, предполагающую рассмотрение рефлексивного мониторинга действия, рационализации и мотивации действия как устойчивой системы.

Рефлексивный мониторинг отражает тот факт, что социальный актор, осуществляя действие, постоянно контролирует не только ход своей деятельности и ожидает, что другие поступают аналогично, но что он также регулярно отслеживает окружающую его среду и соответственно полученной им информации постоянно регулирует свою деятельность. Здесь мы имеем дело с непосредственным проявлением внимания актора к пространственно-временным факторам. Рефлексивный мониторинг обусловлен интенциональным характером человеческого действия; при этом "интенциональность" Г. определяет как процессуальную характеристику и одну из составляющих поведения. Именно интенциональностью обусловлена такая особенность социальной жизни, как "объяснимость человеческого действия".

Что касается рационализации действия, то здесь речь идет о постоянной способности индивидуумов "понимать" то, что они делают и, исходя из этого, объяснять свои поступки, намерения и причины действия. Такая способность не является тождественной дискурсивному осмыслению и оформлению своего поведения, это - умение разбираться в намерениях и причинах действия. Рационализация действия - устойчивая характеристика повседневной практики, так как является неотъем



Другие работы по теме: