Contribution to International Economy

  • Имиджевые характеристики национального характера и их роль в адаптации специалиста в иной этнической среде

Имиджевые характеристики национального характера и их роль в адаптации специалиста в иной этнической среде"


 

Содержание

ВВЕДЕНИЕ  3

ГЛАВА1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА   5

1.1.        Историография исследования имеджевых характеристик национального характера  5

1.2.        Теоретик-методологический анализ исследования национального характера  19

ГЛАВА 2. ОСНОВЫЕ ПРИНЦИПЫ И ХАРАКТЕРИСТИКИ НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА   33

2.1. Имиджмейкин национального характера  33

2.2. Этническая среда и психологические оснвы формирования национального  характера  43

2.3. Мировой опыт формирования специалистов в иной этнической среде   54

ГЛАВА 3. АНАЛИЗ ОСОБЕННОСТЕЙ РОССИЙСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА   63

3.1. Технологии формирования национального характера  63

3.2. Модель адаптации специалиста в иной этнической среде   69

ЗАКЛЮЧЕНИЕ  74

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ    75

ПРИЛОЖЕНИЕ  77

 

 

 

 


 

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования. Исследуемая проблема является актуальной во всем мире. В связи с формированием глобального информационного пространства неуклонно растет действие общественного мнения, влияние на воспитание и образование специалистов.

Необходимостью разработки теоретического обоснования процессов конструирования  имиджа не только стран и регионов, а также российских специалистов, как представителей элиты. Особенности адаптации в иной этнической среде.

Объектом данного исследования является имидж специалиста, как  совокупность социокультурного российского национального образа.

Предмет исследования: имиджевые характеристики национального характера.

Целью дипломного исследования выступает анализ формирования имиджевых характеристик русского национального характера.

Достижение выбранной цели допускает решение следующих задач исследования:

- описать  сущность понятия «имиджевые характеристики национального характера»;

-проанализировать особенности формирования имиджа русского специалиста;

- обнаружить совокупность факторов и основных субъектов, которые влияют на формирование национального характера;

Степень разработанности проблемы.

Область нашего исследования носит междисциплинарный характер, потому или другой степени нашла отражение в отечественной и зарубежной научной литературе из политологии, культурологи, психологии, философии и других отраслей знаний.

Методологической базой исследования являются труды классиков

Философской и культурологической мысли, работы современных западных и отечественных исследователей в области философии, культурологии, истории, социологии, психологии, антропологии  связанные с анализом принципиальных аспектов феномена  формирования «национального характера».

 


 

ГЛАВА1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА

Историография исследования имеджевых характеристик национального характера

 

Специфика национального самосознания, национальный менталитет, является предметом исследования специалистов самого разного профиля: социологов, психологов, политиков, философов. Архетипические черты этноса, роль генетической памяти, различные доминанты и мотивации поведения, возможность коррекции ментальности и социальной психологии вызывают их интерес.

Национальный характер - компонент психического склада нации. Национальный характер представляет собой структурированное единство наиболее устойчивых особенностей поведения и психологии, присущих большинству представителей данной нации. Он выражается в специфических чертах индивидуального и группового поведения, настроениях, способах освоения мира, соблюдении традиционных норм существования, взаимоотношений и общения. В национальном характере воплощается единство исторических, социокультурных и биологических факторов, влияющих на жизнь и преемственность поколений нации.

Характер определяется как «совокупность устойчивых психических особенностей человека, которые зависят от его деятельности и условий жизни и проявляются в поступках»[[1]] Но сразу же встает вопрос — идет ли речь об особенностях так называемого открытого поведения, которое доступно нашему внешнему наблюдению, или о внутренней структуре личности, которая может проявляться в ее поведении, а может и не проявляться или во всяком случае проявляется по-разному? Кроме того, какие именно черты составляют характер? Одни психологи подчеркивают значение врожденных задатков человека (древние греки, например, фактически отождествляли характер личности с ее физическим темпераментом). Другие связывают характер с физиологической конституцией организма. Третьи считают, что в основе характера лежат определенные инстинкты или типы нервной системы. Четвертые связывают его главным образом c приобретенными, усвоенными чертами и, говоря о характере, имеют в виду направленность интересов, склонностей, установок и т. д.

Если рассматривать характер просто как совокупность каких-то черт, то даже просто описать его практически невозможно, так как перечисление таких черт уходит в бесконечность. Современная психология поэтому рассматривает характер не как простую сумму черт, а как определенную целостную структуру. Однако вопрос о природе этой структуры остается спорным. В зависимости от своей мировоззренческой и общетеоретической ориентации одни ученые сводят характер к структуре мотивов, другие — к структуре ценностных ориентации, третьи — к структуре инстинктивных стремлений. Имеются и попытки соединения всех этих подходов.

 Так, в изданном ЮНЕСКО «Словаре общественных наук» «структура характера» (character structure) определяется как «объяснительное понятие, выводимое из привычных или значимых действий индивида и обозначающее взаимосвязанный ряд установок, ценностей, усвоенных мотивов, стремлений, его защитных механизмов и сложившихся путем обучения способов выражения импульсов»[[2]].

Национальный характер подразумевает к тому же свойства не отдельного индивида, а целой человеческой группы, часто очень многочисленной. Эта группа имеет общую культуру, символы, обычаи и т. п. Но можно ли из общности культуры делать вывод об общности (и специфичности) психического склада составляющих нацию (народность, этническую группу) индивидов? Если одни западные социологи сводят проблему национального характера к психическим свойствам индивидов, то другие, наоборот, целиком отрицают применимость к его изучению психологических методов. Например, Питирим Сорокин писал, что свойства разрозненных частей автомобиля не тождественны свойствам целого автомобиля как организованной системы; свойства человеческого организма как системы нельзя понять, изучая его отдельные органы или клетки. Точно так же и свойства социально-культурной системы нельзя понять, ограничив себя изучением отдельных членов общества. На этом основании Сорокин считал психологическое исследование национального характера принципиально невозможным[[3]].

Изучением национального характера и, в частности, особенностей национального восприятия окружающего мира занимается этнопсихология - раздел социальной психологии.

Выделение этнопсихологии в отдельную научную дисциплину связано с именами немецких ученых М.Лацаруса, Х.Штейнталя и В.Вундта, предпринявших во второй половине XIX века первые попытки научного анализа национальной психологии. Считается, что в основе немецкой школы этнопсихологии лежат идеи Гегеля об «объективном духе».

Этнопсихология проявляется в характере и темпераменте этноса и его этосе –системе психических и нравственных норм поведения, эстетических представлений, народных преданий, зафиксированных, как правило, в фольклоре.

Первым научным произведением по этнопсихологии стала изданная в 1859 году книга немецких ученых, филолога Х.Штейнталя и философа М. Лацаруса, «Мысли о народной психологии». Народная психология представлялась авторам состоящей из двух частей: абстрактной - отвечающей на вопрос, что такое народный дух, из каких элементов он складывается, каковы присущие ему особенности, и прагматической - изучающей конкретные народы.

Наиболее разработанной в немецкой науке конца XIX века была этнопсихологическая концепция В. Вундта, которая возникла из идеи о несводимости общепсихологических процессов к индивидуальной психологии.

Душа народа, по мнению Вундта, - не простая сумма индивидов, а их связь и взаимодействие, которое определяет специфику и своеобразные закономерности развития данного народа. «Народным духом» для Вундта являются высшие психические процессы, возникающие при совместной жизни многих индивидов, - общественные представления, чувствования, стремления и то, что Вундт называл «апперцепцией» или коллективной творческой деятельностью.

 Народный дух Вундт предлагает изучать методом анализа конкретно-исторических продуктов народов: языка, мифов, обычаев, составляющих, по его мнению, основные области народной психологии. По мнению Вундта, «психология народов - самостоятельная наука наряду с индивидуальной психологией, и хотя она пользуется услугами последней, однако и сама оказывает индивидуальной психологии значительную помощь».

Планомерный поиск способов изучения национального характера и этнической картины мира начался в первой половине ХХ века в рамках американской антропологической школы Франца Боаса.

Первой знаменательной работой в этом направлении были «Модели культуры» ученицы Боаса Рут Бенедикт. Она положила начало систематическим теоретическим поискам оснований функционирования этноса и тех психологических составляющих, которые являются едиными для всех его членов. Бенедикт выдвинула идею о существовании некоего внутрикультурного интегратора. То, что определяет и всю культуру в целом, и характер носителей этой культуры, Рут Бенедикт назвала «этосом культуры».

В рамках традиции, понятия «картина мира»«национальный характер» оказались неразрывно слиты. При этом исследовательница считала, что личность полностью конфигурируется культурными рамками, взаимосвязь культуры и личности.

А. Кардинер и Р. Линтон исследуя  детский опыт индивидов, отмечали, что «основная личностная структура» формируется на основе единого для всех носителей данной культуры опыта и включает в себя такие личностные характеристики, которые делают индивида максимально восприимчивым к данной культуре, дают ему возможность достигнуть в ней наиболее комфортного и безопасного состояния. «Основная личностная структура» формируется через так называемые «первичные общественные институции», включающие основные способы жизнедеятельности, практику ухода за детьми, их воспитания и социализации. Эти институции ответственны за формирование единых для всех носителей данной культуры психологических травм, которые, по мнению исследователей, разрабатывавших свою концепцию с ориентацией на психоанализ, и формируют структуру личности. Эти психологические травмы нейтрализуются во «вторичных общественных институциях»: фольклоре, искусстве, принципах социальной организации и даже специфике хозяйственно-экономической деятельности.

В конце 1930-х - начале 1940-х годов было одновременно предложено несколько теоретико-методологических подходов к исследованию национального характера. Обычно их группируют в два основных направления:

культуро-центрированное

личностно-центрированное.

Культуро-центрированные подходы по своей идее были нацелены на описание социокультурных феноменов в их психологической перспективе. В этих исследованиях понятие «национальный характер» было относительно слабо связано с индивидуальной человеческой личностью.

Эти исследования национального характера фокусировали свое внимание на том, каким способом человеческое существо в принципе может воплощать в своем поведении культуру - и на индивидуальном, и на общем уровне.

В этом смысле национальный культурный характер - это научная абстракция, которую антропологи используют, когда возникает необходимость произвести проекцию общих культурных моделей на микроуровень, как бы смоделировать ее на отдельного человека.

Маргарет Мид рассматривала три основных аспекта исследования национального характера:

1) сравнительное описание некоторых культурных конфигураций (в частности, сравнение соотношения различных общественных институций), характерных для той или иной культуры;

2) сравнительный анализ ухода за младенцами и детского воспитания; 3) изучение присущих тем или иным культурам моделей межличностных отношений, таких, например, как отношения между родителями и детьми и отношения между ровесниками.

Таким образом, в рамках данной парадигмы, национальный характер в принципе может быть определен как особый способ распределения и регулирования внутри культуры ценностей или поведенческих моделей[4].

В рамках этого направления был проведен ряд исследований национального характера конкретных народов. Здесь и обнаружилось, что прочного метода исследования национального характера не существует и все зависит от большего или меньшего таланта конкретного исследователя. Наиболее известными примерами являются увлекательная книга Рут Бенедикт о японцах «Хризантема и меч» и курьезное исследование Джерри Горера о русских, где жестокий сталинский режим объяснялся через практику тугого пеленания младенцев, распространенного у русских. Бенедикт ввела разделение культур на «культуры вины» (западные) и «культуры стыда» (восточные).

Исследования «гения народа»: исследования национального характера через посредство культурной продукции: литературы, искусства, философии. Считалось, что через них выражается ментальность нации, или, как иногда говорили,- гений народа. Однако всегда оставалось проблематичным то, в каком отношении этот «гений нации», являвшийся самовыражением элиты, стоит к ментальности всей совокупности членов нации.

Личностно-центрированный подход к исследованиям национального характера связан был прежде всего с попыткой описать национальный характер при помощи понятия «модальной личностной структуры», предпринятой Алексом Инкельсом и Даниэлем Левенсоном. По представлению этих ученых, национальный характер соответствует прочно сохраняющимся личностным чертам и типам личности, являющимся модальными для взрослых членов данного общества.

Таким образом, личностно-центрированный подход к исследованию «национального характера», как его видели Инкельс и Левенсон, представляет собой изучение степени распространенности в рамках того или иного общества определенных личностных характеристик. «Модальной личностью» является тип, к которому относятся большинство членов данного общества. В свою очередь, национальный характер связан с частотой распространения определенных типов личности в этом обществе. Подразумевалось, что самые различные личностные типы могут быть представлены в любой из наций, но одни из них встречаются особенно часто, а другие - реже или совсем редко.

В рамках личностно-центрированного подхода «компоненты национального характера» являются относительно постоянными личностными характеристиками, к которым относятся черты характера, способы проявления импульсов и аффектов, концепция себя и т. п.

 В своей совокупности они являются высокоуровневой абстракцией, которая отражает стабильную, обобщенную диспозицию, и могут выражаться в различных конкретных поведенческих формах.

Они детерминируются социокультурными рамками, требованиями ситуации и обстоятельствами, навыками, интересами, вкусами индивида, что необходимо учитывать при исследовании. Поэтому поведение, которое внешне кажется различным, может выражать единую подспудную диспозицию.

Поиск «модальной личностной структуры» не имеет перспектив. Разброс между типами личности в рамках каждого народа был примерно сходен, а вместо этого исследования показали, что схожесть скорее наблюдается между представителями социальных и профессиональных сред, вне зависимости от их этнического состава.

Инкельс и Левенсон пришли к выводу: «При нынешнем ограниченном состоянии познания и исследовательской технологии нельзя утверждать, что какая-либо нация имеет национальный характер».

Исследования «национального характера» подтолкнули развитие ценностного подходав антропологии. Его применение впервые доказало существенные и порой резкие различия между культурами, впрочем, не объясняя внутренний механизм, который вызывает эти различия, и не давая достаточной базы для интерпретации полученных результатов.

Одним из первых среди этнологов определение понятию ценностей дал Клод Клакхон: «Ценности - это осознанное или неосознанное, характерное для индивида или для группы индивидов представление о желаемом, которое определяет выбор целей (индивидуальных или групповых) с учетом возможных средств и способов действия». Ценности представляют собой как бы точку пересечения между индивидом и обществом, а ценностный подход в целом направлен на изучение и объяснение межкультурных вариаций. С такой трактовкой ценностей связано, в свою очередь, понятие ценностной ориентации, которую Клод Клакхон определил как обобщенную концепцию природы, места человека в ней, отношения человека к человеку, желательного и нежелательного вмежличностных отношениях и отношениях человека с окружающим миром, концепцию, определяющую поведение людей. В 1950-е годы большинство антропологов признавало, что все или почти все аспекты социальной жизни, которые могут выражаться различными способами и на разных уровнях, коренятся в базовых ценностях, которые являются главнейшими характеристиками данной культуры и отличают ее от любой другой.

Антропологами был создан целый ряд концепций, так или иначе разрабатывавших проблематику «национальной картины мира».

По мнению Ирвина Чайдла Джона Уайтинга, культура состоит из моделей действий, познания и чувствования, свойственных группе людей. Описание культуры следует мыслить как разъяснение единых принципов, обнаруживаемых при наблюдении многих различных феноменов, как комплекс норм или идеалов, которые некоторым образом регулируют или детерминируют то, что внешне имеет различные несхожие формы проявления. Таким образом, культура иногда рассматривается как подчеркиваемое единообразие, а иногда как подчеркиваемое разнообразие.

С точки зрения Френсиса Хси, которому принадлежит термин «психологическая антропология» как устоявшееся наименование рассматриваемой нами традиции, антропология имеет дело с человеческим поведением, по преимуществу в рамках идей, которые формируют основание взаимоотношений между индивидом и его обществом. С одной стороны, она имеет дело с идеями, разделяемыми значительной частью любого общества.

С другой стороны - с характеристиками обществ: реакция на завоевание и несчастье, внутренние или внешние стимулы к изменениям, милитаризм и пацифизм, демократический или авторитарный характер.

 Эти и другие характеристики, постоянно связанные с некоторыми обществами, могут быть связаны с такими вещами, как стремления, опасения и ценности, разделяемые большинством индивидов в этих обществах.

По мнению Джона Хонигмана, главное – паттерны культуры. Слово «паттерн» обозначает последовательность поведения, которая повторяется от одного индивида к другому. «Народ Пакистана верит, что Магомет является пророком единого всемогущего Бога» - пример паттерна культуры. «Американцы чистят зубы снизу вверх» - другой паттерн. Можно сказать, что паттерн представляет из себя поведение, которое является общим для двух или более индивидов. Конечно, каждый индивид выполняет паттерн на свой собственный лад. Такие незначительные вариации, однако, не препятствуют этнографу абстрагировать основную форму поведения и выражать ее как паттерн. Это слово обозначает также общую форму и атрибуты, общие для объектов, которые создает и использует группа людей.

Одним из наиболее значимых исследований, подводящих итоги развития психологической антропологии того времени, является книга Роберта ЛеВина «Культура, поведение и личность».

 Личностные модели, с его точки зрения, не только специфичны для каждой культуры, но и являются неотъемлемой частью всепроникающей культурной конфигурации, которая придает им значение и вне которой они не могут быть адекватно поняты. Личность оказывалась аспектом культуры, аспектом, в котором эмоциональные ответы и когнитивные способности индивидов были запрограммированы в соответствии с общим рисунком или конфигурацией их культуры («культурно моделированная личность»); социальные отношения, религия, политика, искусство были запрограммированы в соответствии с тем же самым рисунком.

М. Спиро отмечал – модальная личность и социокультурные институции являются двумя взаимодействующими системами. Каждая из систем включает требования к человеческому поведению: личностная система - требование удовлетворения психологических потребностей, социокультурная система- требование социально приемлемого исполнения роли, которая институциализирована в социальной структуре.

Стабильность во взаимодействии личности и культуры достигается только тогда, когда их требования функционально интегрированы стандартами выполнения роли, позволяющей индивиду удовлетворить свои психологические потребности и соответствовать в то же самое время социокультурным требованиям.

 Культура в концепции Редфильда состоит из тех «обыденных пониманий, проявляющихся в актах и артефактах (т.е.действиях и созданных человеком вещах.), которые характеризуют общества». Так как эти обыденные понимания являются предпосылками действия, то те, кто владеет общей культурой, обладают общими характеристиками действия. Участники коллективного взаимодействия подходят друг к другу с комплексом ожиданий, и реализация того, что ожидается, подтверждает и усиливает их установки. В каждой культурной группе ее члены постоянно поддерживают установки друг друга, отвечая другому ожидаемым способом. В этом смысле культура есть продукт коммуникации.

Редфильд утверждает, что не существует единой общенациональной «картины мира». В одной культуре существует несколько культурных традиций: в частности, культурная традиция «школ и храмов» (как Редфильд ее называет - «большая традиция») и традиция деревенской общины (по Редфильду - «малая традиция»).

Соответственно и традиции («картины мира») различных общин - различны. Редфильд применяет термин «народное общество» к обществам, которые существовали прежде появления городов, а также к тем современным обществам, которые мало испытали на себе воздействие крупных мировых цивилизаций. «Крестьянские общества» являются первыми «народными обществами», которые вступили в контакт с городом. Взаимный симбиоз существует между крестьянином и горожанином, крестьяне обеспечивают город зерном и другими продуктами и приобретают в обмен городские изделия. Редфильд считал, что существует особый крестьянский «стиль жизни», отмеченный характерной системой установок и ценностей, которые можно обнаружить в крестьянских общинах в различных частях мира.

Ройд д'Андрад, Теодор Шварц, Милфордом Спиро, Джеффри Уайтом, неразрывно связанной с когнитивной антропологией, как бы заново срастил две дисциплины. Согласно д'Андраду, ментальные схемы, совокупность которых и представляет собой культуру, руководят мотивационной и эмоциональной сферой психики и определяют модели действия человека в мире. Эти схемы получили название «сценариев» (script), поскольку предполагают действие человека в контексте социального окружения и постоянное ролевое взаимодействие с другими людьми.

Концепции этнической картины мира и «национального характера» пока нельзя назвать вполне сложившимися.

Жизнеспособность «человека культуры» проистекает и подтверждается данными гуманитарных и естественнонаучных отраслей знания. Соединение их в культурологии как в интегральной сфере не только совершенно естественно, но и объяснимо, так как позволяет проанализировать множественные аспекты понимания разных моделей человека, его пребывания в окружающей, культурно-природной средах. Последние буквально влитых друг в друга и образуют особую цельность. По мере развития цивилизации эта целостность становится все более явной, что, по мнению Максимова и многих других, позволяет говорить о том, что «природа избрала человека для своего развития». Благодаря именно его деятельности она должна будет реализовать свою новую фазу существования. И это есть свидетельство направленности и целесообразности ее (природы) развития. Отсюда проистекает вполне обоснованный тезис о том, что, не создавая культуры, человек и человечество не могут ни сами подниматься в развитии, ни содействовать восхождению человечества и природы.

Юнг (Jung) Карл Густав - Юнг (Jung) Карл Густав (26.07.1875 – 6.06.1961) — швейцарский психолог и психиатр. В 1906–1913 гг. работал с З. Фрейдом, в дальнейшем отошел от классического психоанализа. Создал собственную аналитическую психологию, основанную на анализе — при использовании аналогий из мифологии — сновидений, бреда, шизофренических расстройств.

В результате многолетних клинических пришел к заключению, что в психике человека существенную роль играет не только индивидуальное, но также и коллективное бессознательное. Его содержание  представлено архетипами, унаследованными от предков. Центральное место занимает архетип самости (Selbst). Предложил типологию характеров на основе двух признаков: по ориентированности установки (экстраверсия — интроверсия) и по доминирующей функции (мышление, чувство, ощущение или интуиция). Разработал методику ассоциативного эксперимента. Основной постулат теории Фрейда — существование в человеческой психике неразрешимого конфликта между сознанием и бессознательным.

С точки зрения Фрейда, все люди проходят одни и те же стадии психосексуального развития. Однако в зависимости от социальных условий, семейного воспитания и тому подобных факторов эти стадии могут протекать по-разному, причем переживания раннего детства накладывают неизгладимый отпечаток на последующую жизнь человека, формируют целостность его личности, его характер.

Взаимодействие личности (характера) и культуры (общества) оказывается, таким, образом, двусторонним. Общество, культура воздействуют на характер индивида через восприятие ребенком родительских предписаний и образов, а это в свою очередь влияет на общество, направляя в ту или иную сторону психическую энергию личности.

Архетип – прообраз, первичная форма, образец. По Юнгу, архетипы представляют собой структурные элементы коллективного бессознательного.

Они являются основой всех психических процессов; находящиеся в зародыше возможности всех психических процессов и переживаний; единообразные и регулярно повторяющиеся способы понимания; априорные условия понимания и восприятия, которые предшествуют любым схемам логического мышления.

Трансцендентальная схема или структура, в которой запечатлевается опыт всего народа. В данном случае архетипами называются устойчивые характерные духовные формы, которые народ приобретает в своей исторической судьбе, генотипами же – духовные и природные формы, которые присущи народу с рождения – от Бога или от природы.

Народ – не хаотическое множество людей, и не соборная личность. Личностью, или персоной, является только человек.

Люди, принадлежащие к одному народу, бесконечно разнообразны, отдельный человек может выражать национальный характер только частично. В народе может быть множество людей с противоположными свойствами. Национальный характер выражается в симфонической воле народа, в общенациональных деяниях, которые видны в крупных исторических масштабах. «Жизнь народа вообще, а великого народа – в особенности, развивается по закону больших чисел.

 Миллионы, десятки и сотни миллионов людей, поколение за поколением, в течение тысячи лет сменяют друг друга. И в этой массе, в этой смене сглаживаются отдельные случайности отдельных человеческих усилий. Вырисовывается некая определяющая линия национального характера, которую я назову доминантой… Эта доминанта в исторической жизни народа реализуется инстинктивно. И для каждого данного народа она является чем-то само собою разумеющимся… Все исторические деятели были не “вывесками”, не “двигателями”, а только симптомами известной национальной доминанты – определяющей черты общенационального характера» (И.Л. Солоневич).

Общая природа так или иначе сказывается в каждой индивидуальности. «Это “общество внутри нас”, существующее в виде однотипных для людей одной и той же культуры реакций на привычные ситуации в форме чувств и состояний, и есть наш национальный характер. Он есть часть нашей личности… В основе национального или – точнее – этнического характера лежит некоторый набор предметов или идей, которые в сознании каждого носителя определенной культуры связаны с интенсивно окрашенной гаммой чувств или эмоций. Появление в сознании любого из этих предметов приводит в движение всю связанную с ним гамму чувств, что, в свою очередь, является импульсом к более или менее типичному действию. Вот эту единицу “принципиального знаменателя личности”, состоящую из цепочки “предмет – действие”, мы будем подразумевать под понятием социальный архетип…

 Социальный архетип передается человеку по наследству от предыдущих поколений.

Существует в его сознании на невербальном, чаще всего нерефлексируемом уровне, но “вмонтирован” в него очень глубоко, и импульс, им возбуждаемый, бывает очень сильным, как правило, гораздо сильнее всего того, что может пробудить в психике человека любой элемент развитой рефлексивной структуры…

Целостная структура личности “погружена” в ее архетипы, а те элементы, которыми личность соприкасается с окружающим миром, – “типичные действия” – и составляют ее этни ческий характер, лежащий в основании характера индивидуального» (К. Касьянова). Описываемый Касьяновой социальный архетип является социальной проекцией национального характера, выражая его яркие характеристики, но не покрывая его целиком.

 

 Теоретик-методологический анализ исследования национального характера

 

«Атомистический» (индивидуально-психологический) подход к социальным явлениям, в частности к национальному характеру, действительно несостоятелен; чтобы понять характер народа, нужно изучать прежде всего его историю, общественный строй и культуру; индивидуально-психологические методы здесь недостаточны. Но это не снимает вопроса о том, что свойства целого должны быть так или иначе интегрированы в психике индивида. Аналогии, проводимые Сорокиным, касаются взаимоотношений части и целого, элемента и структуры. Но отдельная личность не является элементом национального характера (элементами его могут быть частные социально-психологические комплексы, или синдромы). Отношение индивида к этнической группе есть отношение отдельного к общему, индивида к роду. Каждое дерево, принадлежащее к определенному виду, обладает своими неповторимыми индивидуальными особенностями, но оно вместе с тем несет в себе некоторые основные черты, характеризующие вид как целое. Это относится и к человеку.

Разумеется, социально-психологические свойства «заданы» не столь жестко, как биологические, и здесь гораздо больше всякого рода вариаций. Но все-таки, когда мы говорим, например, что такому-то человеку (имеется в виду определенный социальный характер) свойственны такие-то и такие-то черты, это значит, что они действительно присутствуют, хотя и в разной степени и в разных сочетаниях, у значительного числа индивидов, составляющих данный народ.

Склонность рассматривать и оценивать явления и черты чужой культуры, чужого народа сквозь призму культурных традиций и ценностей своей собственной этнической группы называется в социологии и этнологии этноцентризмом.

Этнографический подход, наиболее традиционный по своему характеру, кладет во главу угла наблюдение и описание быта и нравов разных народов.

Психологический подход ставит целью проникновение «внутрь» личности с помощью различных тестов, интерпретации снов, символов и т. п.

Историко-культурный подход отправляется от анализа культурного символизма, произведений народного творчества и исторических данных.

Этнографические описания детально фиксируют обычаи, взаимоотношения людей друг с другом, их поведение в семье, способы разрешения конфликтов, отношение к власти и т. д. Применение современной техники (фото- и киносъемка скрытой камерой, звукозаписывающие устройства и т. д.) позволяет сделать эти описания весьма детальными и точными. Ценный материал можно получить, исследуя детские игры, которые своеобразно воспроизводят отношения в семье, нормы поведения и ценностные ориентации, принятые в окружающем обществе. Поскольку дети более непосредственны, сравнительное изучение их игр дает богатейший материал о соответствующих обществах.

В последние годы специальному исследованию стали подвергаться также позы и жесты, типичные для различных этнических групп. Известно, например, что итальянцы и евреи отличаются оживленной жестикуляцией. Однако изучение этой жестикуляции показало, что еврейская и итальянская жестикуляция существенно различны, и отсюда ученые пытаются делать некоторые выводы о различии соответствующих национальных характеров.

В современных исследованиях популярный анализ личного, биографического материала:

изучение автобиографий представителей разных этнических групп,

их личной переписки,

дневников и т. п..

В личных документах раскрываются мотивы поведения и внутренние переживания, которые не всегда можно уловить, наблюдая только открытое поведение.

Анализируют, насколько типичны его переживания для данной этнической группы как целого, поскольку в каждой группе, несомненно, имеются люди самого различного образа мыслей, настроя чувств и т. д.; в-третьих, та же проблема интерпретации, сложность расшифровки социально-культурных символов, о которой уже говорилось выше.

Сравнительно новый метод, получивший особенно широкое распространение под влиянием психоанализа:

это интерпретация снов,

видений,

фантазий и т. д.

Подобно интимным документам, сны отражают воспринятые человеком внешние условия, но одновременно выражают его бессознательное, то, что не осознано им самим.

Одним из важнейших методов такого исследования является анализ фольклора, устного народного творчества.

Древние легенды и сказания позволяют не только понять историю народа, но и уяснить характер его чаяний, идеалов, систему его моральных и социальных ценностей; тип героев, которые фигурируют в этих сказаниях, очень многое говорит об общем духе народа и т. д. Эпос отражает и систему воспитания детей, и отношение к власти, и отношение к труду, и взаимоотношения между мужчиной и женщиной, т. е. самый широкий спектр общественных отношений.

Решение проблемы единства многообразия культур связано с понятием "типа культуры". Типологическая характеристика объединяет элементы по общему для них признаку в одну группу, но в то же время именно она отличает это множество от других групп, общностей. Таким образом, тип культуры - это сходство, общность, то, что объединяет культурные единицы в одно множество культур (а не одна культура) и отличает это множество культур от всех других.

Метод научного познания, с помощью которого все огромное многообразие существующих на Земле культур упорядочивается, классифицируется, группируется в различные типы (множества, группы) культур называется типологизацией.

Как научный метод, используемый в культурологии, типологизация есть расчленение социокультурных объектов и их группировка по некоторым общим основаниям, признакам, создание некоторой идеализированной типологической модели культуры или типа. Результатом типологизации является типология культуры, под которой следует понимать систему выделенных типов культур. Сущность, структуру механизма метода типологизации культуры, как построения идеальной абстракции, реально не существующей, типологической модели культуры “в чистом виде” подробно рассматривает немецкий социолог Макс Вебер, который ввел понятие "идеального типа".

Типология культур – классификация различных видов и форм местных и мировых особенностей культуры. Строится на основании нескольких критериев:

связь с религией (культуры религиозные и светские);

региональная принадлежность культуры (культуры Востока и Запада, средиземноморская, латиноамериканская);

регионально-этническая особенность (русская, французская);

принадлежность к историческому типу общества (культура традиционного, индустриального, постиндустриального общества);

хозяйственный уклад (культура охотников и собирателей, огородников, земледельцев, скотоводов, индустриальная культура);

сфера общества или вид деятельности (культура производственная, политическая, экономическая, педагогическая, экологическая, художественная и т.п.);

связь с территорией (сельская и городская культура);

специализация (обыденная и специализированная культура);

этническая принадлежность (народная, национальная, этническая культура);

уровень мастерства и тип аудитории (высокая, или элитарная, народная, массовая культура) и др.

Типологические изучение русской культуры, по сути, только начинается, об этом пишут современные исследовватели. И если до недавнего времени господствовал формационный принцип, сегодня обнаруживается     стремление      учесть    весь    комплекс   факторов:

пространственных - определённых особенностями природных и

геополитических условий,

временных

связанных с условиями исторического бытия культуры,

этно- и социопсихологических -цементирующих культурную общность за счёт формирования сопоставимых ценностно-нормативных механизмов,

субъективного осознания общности,

самоидентификации людей.

Пространственные факторы. Им уделяли особое внимание –  евразийцы. В их трудах даже сформировался особый термин – «месторазвитие». «Под месторазвитием человеческих сообществ мы понимаем определённую географическую среду, которая налагает печать своих особенностей на человеческие общности... Социально-историческая среда и географическая обстановка сливаются в некое единое целое, взаимно влияя друг на друга»[5].

Культура складывается в сложном процессе взаимовлияния народа и осваиваемой им территории. Обширное пространство, огромная территория, занимаемая русской культурой, сами по себе создают фундамент многообразия. Множество часовых поясов, климатических зон: тундра, тайга, лес, степь, приморские районы Севера и Дальнего Востока – всё это разные условия жизни и деятельности людей. Закономерно складывается множество субкультур: поморы на севере и казаки на юге – это почти разные народы.

 Открытость географического пространства, отсутствие границ между её европейской и азиатской частями. «Необъятность русской земли, отсутствие границ и пределов выразились в строении русской души. Пейзаж русской души соответствует пейзажу русской земли: та же безграничность, бесформенность,     устремлённость       в    бесконечность,   широта».

Природно-климатические условия как фактор развития русской кульуры были  поле внимания многих исследователей: С.М. Соловьёва, В.О., Ключевского, П.С. Милюкова, Н.А. Бердяева и др. Особенность климата чаще всего видят в его суровости и непредсказуемости. Природа всегда могла посмеяться над самыми осторожными расчётами русского человека.

Своенравие климата с его резкими перепадами вырабатывало привычку  действовать наудачу, на «авось», полагаться на интуицию, а не на трезвый рациональный расчёт. Многие особенности русского национального характера сформировались под воздействием специфики природно-климатических условий[6].

 Протяжённость территории с запада на восток обеспечивает русской культуре не только контакты со множеством народов, проживающих здесь, но и ставит её в положение посредника между двумя культурными мирами: Западом и Востоком.

Через евразийские степи одна за другой прокатилисьволны кочевников, двигавшихся из Азии в Европу. Русская культура всегда находилась в контактах и ощущала влияние, как со стороны Европы, так и со стороны Азии (христианство с одной стороны, монголо-татарское иго – с другой; сами природные условия Евразии – ближе к азиатским).

    Восточнославянская языческая культура с сильной примесью финноугорских, балтских, тюркских компонентов. Эта культурная общность уже вполне сложилась к VIII – IX векам на базе языческой картины мира, земледельческого образа жизни, присущих им традиций, обычаев и норм. В основных своих чертах эта культура сохранялась почти до XIII века, несмотря на принятие христианства, а отдельные следы её можно увидеть в русской культуре и сегодня. Христианство в его восточном варианте – православие. Принятое официально в 988 году, православие стало доминантной формой интеграции, как государства, так и культуры. Это определило судьбу христианства в России: тесная связь церкви и государства,     формально-обрядовое его соблюдение большинством населения (причём в очень сложной смеси с остатками язычества) и истовое, глубоко внутреннее принятие веры небольшой частью населения, что сказалось в интенсивном развитии монастырей, скитов, формировании русской святости. Историческая судьба народа накладывает на его культуру такой же отпечаток, как биография человека на его характер и свойства личности. Можно сказать, что культура творится её историей, так же, как история зависит от облика культуры. История России отличается резкими сдвигами, неожиданными поворотами, постоянно воссоздаваемой неустойчивостью.

Многими исследователями отмечен дискретный характер русской стории, а соответственно и истории русской культуры. Мы понимаем под культурой некое смысловое и ценностное единство, определяющее деятельность людей во всех сферах: социально-политической, экономической, религиозной, художественной, нормативной и т.д. В событиях политических, экономических фактах, художественных стилях, повседневной деятельности и общении людей одной культурной эпохи можно обнаружить единую логику, что и придаёт эпохе целостность. Исследованию социодинамики русской культуры уделил серьёзное внимание И.В. Кондаков в своём учебнике «Введение в историю русской культуры»[7].

 Он отталкивается от «пяти Россий» Бердяева, но считает, что в истории русской культуры таких «ломок» культурно-исторической парадигмы было даже больше: «1) Крещение Руси;

2) начало татаро- монгольского ига;

3) создание Московского царства и утверждение русского самодержавия;

4) религиозный раскол и начало Петровских реформ;

5) осуществление крестьянской реформы (отмена крепостного права); 6) Октябрьская революция 1917 года;

7) «Великий перелом» – сталинский Термидор (начало советского тоталитаризма);

 8) Август 1991 г. – крушение тоталитарного режима и начало «реставрации капитализма» (буржуазных реформ).

 Каждой из перечисленных социокультурных «ломок», имевших далеко идущие культурно-исторические последствия, но и их взаимнопротивоположную направленность: Крещение Руси и религиозный Раскол; порабощение Золотой Ордой и самоутверждение Московского царства, антикрепостническая реформа и сталинская коллективизация; социалистическая революция 1917 г. и «вторая русская революция» 1991 г. Всё это придаёт социокультурной динамике России особенно противоречивый, напряжённый и радикальный характер, требующий своего научного осмысления и корректного объяснения».

Глубокие выводы о дискретном, пульсирующем, волнообразном характере социодинамики русской культуры сделал Ю.М. Лотман, отметивший постоянную смену центростремительных периодов, когда создаётся равновесная структура, центробежными периодами бурного культурного развития с повышенной непредсказуемостью исторического движения.

Постоянно повторяющиеся в истории резко меняющие направления движения события             способствуют   формированию противоположных качеств в русской культуре: гибкость, пластичность, умение быстро приспособиться к новым условиям соседствуют в ней с консерватизмом, внутренним стержнем важнейших идей и смыслов, умением их сохранить несмотря ни на что.

Частые смещения устоявшихся представлений и ценностно-смысловых критериев, диссонирующее наложение принципиально несовместимых картин мира придают русской культуре сложный, противоречивый характер.

Бесспорно, изучение проблемы национального характера — процесс очень сложный, ведь этот самый характер нельзя ни потрогать, ни измерить. Он проявляется, скрыто и незаметно: в отношении к окружающему миру, в манере поведения, в способах общения, в склонностях и пристрастиях, в образе жизни, в традициях и привычках.

Сокровищницей духовной культуры народа, и выразителем национального самосознания является язык, поскольку именно в языке отражены общие знания людей о традициях, которые сложились в той или иной культуре, в нем опосредованно материализуется историческая память. В тоже время, язык выступает живым выражением характера народа, энергичной связью с мировой культурой. [[8],с.79].

Выразительность и богатство оттенков, демонстрируемые в русском языке, по мнению Вьюнова Ю., следует отнести к достоинствам, причисляя к ним еще точность и разнообразие стилей, что является лучшим доказательством одаренности русского народа. [[9],с.23].

Для русской культуры родственные отношения обладают не только огромной ценностью, но и чрезвычайной эмоциональной насыщенностью. При этом любовь к своим совершенно не сопровождается равнодушием или недоброжелательством по отношению к чужим. Напротив того, родственная теплота служит образцом доброго отношения к людям вообще. Здесь русский язык подтверждает традиционное представление о широте и щедрости русской души.

Для носителей русского языка кажется очевидным, что психическая жизнь человека подразделяется на интеллектуальную и эмоциональную, причем интеллектуальная жизнь связана с головой, а эмоциональная - с сердцем.

Русские пословицы впитали информацию о чертах русского характера, которую можно разделить на несколько главных тем: Бог-вера, земледелие, человек, правда, богатство, достаток. Пословицы как сфера национальной культуры несут в себе ярко выраженную направленность таких черт русского характера, как трудолюбие, коллективизм, совестливость, ответственность перед людьми и перед Богом, человеколюбие, нестяжательство и т.д.

Однако, как утверждает Сикевич З., пословица содержит в себе противоречия, так же как и «русская натура, потому и в пословицах выражаются абсолютно противоположные суждения по одному и тому же предмету, например «не нашим умом, а Божьим судом», и одновременно абсолютно противоположная «рекомендация» - «Богу молись, а своего дела держись»». [[10],с.100]

Для пословиц, как и для других фольклорных жанров, характерно бытование во многих вариантах, оттенки которых изменяются как хронологически, так и в зависимости от распространения их на территории той или иной модели национального характера. Немаловажную роль при этом играют условия бытования тех или иных образцов устного народного поэтического творчества, контекст их употребления. Очень часто, используя форму фольклора, люди интерпретируют пословицы в зависимости от современной ситуации. Например: «Из грязи в Думу», «До неба высоко, до президента далеко», «Повторение прибежище лентяев», «Мудрый пользуется девизом – будь готов к любым сюрпризам». [3,с.133] Это свидетельствует о том, что русский фольклор не стал архаикой, а продолжает развиваться и корректироваться под влиянием меняющихся социальных и культурных условий. То есть пословицы воплощают в себя жизненную мудрость: через четкость и лаконичность формы перед объектом восприятия раскрывается важный смысл, который своими словами пришлось бы долго расшифровывать.

Таким образом, отражая действительность, создавая уникальную и неповторимую картину мира, фиксируя традиции, ценности сложившиеся в определенной культуре язык формирует человека через реализацию своих функций, определяет его поведение, образ жизни, мировоззрение, национальный характер. В языке фиксируются сущностные черты национального характера, принимая различные формы выражения[11].

Тема «сценариев» стала ключевой и вдругой смежной дисциплине - культурной психологии, которая рассматривает культуру как одну из важнейших составляющих человеческой психики. Культурная психология развилась во многом под воздействием российской школы культурно-исторической психологии, основанной Л.С.Выготским, А.Р.Лурией и А.Н.Леонтьевым.

Для ведущего представителя культурной психологии Майкла Коула базовым понятием является артефакт - то есть результат человеческой деятельности, овеществленный или, чаще, ментальный. Сценарий же является не просто связующим звеном между культурой и личностью (особого рода артефактом), но и средством социализации ребенка. Обучение культуре идет не прямым образом (сценарии не заучиваются), а путем встраивания в сценарии, бессознательного их усвоения и столь же неосознанного определения своей в них роли. По Коулу, сценарии вписывают единичные артефакты в социокультурный контекст и определяют то, как видит мир носитель той или иной культуры с точки зрения своей роли в этой культуре.

Эту тему более подробно развивает Джеймс Верч, разрабатывая особый подход к изучению культурных (и этнических) особенностей, который он называет социокультурным. Если развить мысль о сценариях как о средстве социализации и усвоения культуры, то можно предположить, что разрозненные сценарии в рамках единой культуры представляют собой совокупность, основанную на общих парадигмах, которые, в свою очередь, определяют этническую картину мира и культурно обусловленные модели поведения («национальный характер»), а кроме того, культурно обусловленные модели функционального взаимодействия людей, которые описал Теодор Шварц как «распределительные модели культуры». Таким образом три дисциплины - психологическая антропология, когнитивная антропология и культурная психология сплелись в единый междисциплинарный клубок, занимающийся исследованием этнической картины мира.

Отдельно необходимо упомянуть тех психологов, которые непосредственно занимаются темой культурно обусловленной картины мира, - Эрнста Боша, исследующего проблему культурного поля, и Ричарда Шведера, поставившего проблему «интенциональных миров»«интенциональных личностей», существующих в этих мирах. Последний подход представляется наиболее перспективным, если под него будет подведена твердая психолого-когнитивистская база. Этой проблемой в настоящее время активно занимается Джером Брюнер.


 

ГЛАВА 2. ОСНОВЫЕ ПРИНЦИПЫ И ХАРАКТЕРИСТИКИ НАЦИОНАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА

 

2.1. Имиджмейкин национального характера

 

Систематизировать и типологизировать эле­менты, образующие структуру национального характе­ра, не дали сколько-нибудь надежных результатов пре­жде всего потому, что используемые понятия носят оценочно-метафорический характер и не поддаются ни точной научной квалификации, ни, тем более, опера-ционализации и квантификации.

Тем не менее, проблемы национального характера давно являются предметом разносторонних научных исследований.

Первые серьезные попытки были пред­приняты в рамках сложившейся в середине XIX в. в Германии школы психологии народов  – В. Вундт, М. Лацарус, X. Штейнталь и др..

Основные идеи представи­телей этой школы заключались в том, что главной силой истории является народ или «дух целого», выражающий себя в искусстве, религии, языках, мифах, обычаях и т. д. — в целом, в характере народа или национальном характере.

В 40-50-е годы психология народов анализировалась через понятие "национальный характер". Следует иметь в виду, что данный подход не подразумевает аналогии с индивидуальным характером как совокупностью психологических черт. Нет и оценочного подхода "хороший-плохой". Исследование национального характера ориентировано на многомерный анализ культуры с целью обнаружить специфические особенности духовной культуры, поведенческих стереотипов. Правда, предполагается создание абстрактной модели личности, обладающей специфическими установками и настроем в мировосприятии, т.е. качествами, близкими к тем, что подпадают под понятие "менталитет".


В эти годы в США была опубликована серия работ, посвященных исследованиям национального характера. Среди них "Хризантема и меч" (1947) Р.Бенедикт, "Народы Великороссии" (1948) Г. Горера и Дж. Рикмана, "Темы во французской культуре" (1954) Р. Метро и М.Мид, "Одинокая толпа. Изучение изменяющегося американского характера" (1950) Д. Рисмена.

Авторы стремились создать полифонический портрет народа, используя особенности уклада жизни, повседневного быта, норм межличностного общения, специфики религии, традиций, пытались уловить субъективный дух культуры. Примером такого же типа подхода к исследованию могут служить блестящие очерки о быте народов Японии и Англии российского журналиста В. Овчинникова "Ветка сакуры", "Корни дуба".

Разнообразие аспектов в изучении "духа народов" и неослабевающий интерес к нему ученых различных стран мира в течение уже ста лет указывают на жизненность и ненадуманность данной проблемы как полноправной составной части культурологии.

Основу национального характера представляет собой устойчивая повторяемость стереотипов поведения человека, реализуемых прежде всего в межперсональном взаимодействии. Кроме этого, национальный характер - это и аспект бытия культуры, существующей в объективированных формах (искусство, фольклор, религия, литература).

Европейца, впервые попавшего в Японию, поражает и даже шокирует, что японец улыбается не только тогда, когда ему весело, но и когда ему делают выговор или когда он сам сообщает вам печальную весть, например известие о смерти ребенка. Неопытный человек расценивает это как проявление наглости, цинизма или бездушия. На самом же деле улыбка просто имеет здесь иное символическое значение: она призвана смягчить тяжелую ситуацию, подчеркнуть готовность справиться с ней и т. д. Понять это многообразие символов, жестов, реакций не так-то легко.

В те времена активно отстаивалось субстанциональ­ное существование «надындивидуальной души», подчи­ненной «надындивидуальной целостности», каковой является народ (нация).

Считалось, что индивидуальный характер есть продукт этого целого, звено в некой духов­ной социально-психологической связи целого и части. Предполагалось, что все индивиды одной нации имеют черты специфической природы, которая накладывает отпечаток как на физические, так и на духовные харак­теристики ее представителей.

Считалось, что воздейст­вия «телесных влияний» на душу вызывают появление общих социально-психологических качеств у разных представителей одной нации, вследствие чего все они обладают одним и тем же «народным духом» и нацио­нальным характером. Однако природа национального характера объявлялась метафизичной, а понимание ее затруднительным.

Полагалось, что возможно лишь опи­сание его проявлений, обнаруживаемых в продуктах на­дындивидуальной деятельности. Исходя из идеалистиче­ских философских посылок, однако, сторонники данной школы начали достаточно ценные попытки комплексно­го междисциплинарного изучения проблем, связанных с национальным характером и его влиянием на жизнь общества, но вскоре общие позитивистские тенденции экспериментального, а не описательного развития нау­ки привели к их упадку. Понятно, что феномены типа национального характера и национальной психологии в целом невозможно исследовать «экспериментально», поэтому вся данная проблематика отошла в науке на зад­ний план.

Американская этнопсихологическая школа в се­редине XX в. (А. Кардинер, Р.Ф. Бенедикт, М. Мид, Р. Мертон, Р. Липтон и др.) при построении целого ряда концепций национального характера исходила из существования у разных национально-этнических групп специфических национальных характеров, про­являющихся в стойких психологических чертах отдель­ной личности и отражающихся на «культурном пове­дении».

 По Кардинеру, обозначает «группу психических и поведенческих характеристик, проистекающих из контакта с одними и теми же институциями и явлениями, такими, как язык, специфические значения и т. п.»[[12]]

Этот термин обозначает не целостного индивида, а только те его черты, которые роднят его с другими членами его этнической общности, возникшей в результате специфических культурных и социальных влияний.

Базовая личность, модальная личность, национальный характер — это «те склонности, представления, способы связи с другими и т. п., которые делают индивида максимально восприимчивым к определенной культуре и идеологии и которые позволяют ему достигать адекватной удовлетворенности и устойчивости в рамках существующего порядка»[[13]].

Это позволяло сторонникам данной школы строить модели «средней личности» той или иной национально-этнической группы, выделяя в каждой нации «базисную личность», в которой соединены общие для ее представителей национальные черты личности и черты национальной культуры.

В формировании ка­честв национального характера приоритет отдавался влиянию культурных и политических институтов, а также семьи в процессе воспитания ребенка. Подчер­кивалось и обратное влияние «базисной личности» на национальные институты.

Многочисленные кросс-культуррные исследования показали влияние национального характера на особенности политических институтов и процессов, а также позволили выявить различающие­ся черты национального характера у представителей масс и политической элиты.

Было установлено, в частности, что главной трудностью в понимании чужого национального характе­ра является этноцентризм — склонность воспринимать и оценивать жизненные явления и черты иной культуры, а также другие национально-этнические группы сквозь призму традиций и ценностей своей группы.

Сам термин «этноцентризм» был введен в 1906 г. Дж.Самнером, который полагал, что существуют рез­кие различия между отношениями людей внутри национально-этнической группы (товарищество и со­лидарность) и межгрупповыми отношениями (подозри­тельность и вражда). В последствии было установлено, что этноцентризм выполняет сложные функции.

С од­ной стороны, он консолидирует свою национально-этническую группу. Однако, он же порождает не­компетентность представителей этой группы в иной национально-культурной среде, ее непонимание. Так возникает феномен аккультурации.

Этноцентризм рез­ко усиливает влияние соответствующих стереотипов, предрассудков и «эмоциональных шор» собственного национального характера.

В начале 50-х гг., однако, этнопсихологическая школа изучения национального характера подверглась, как и ранее школа психологии народов, суровой крити­ке, и ее авторитет серьезно упал. Один из наиболее серьезных упреков заключался в отстаивании слишком жестких связей и зависимостей между элементарными национальными, приобретаемыми в процессе индиви­дуального воспитания, привычками, и последующими способами социально-политического поведения. Один из наиболее спорных выводов заключался в том, напри­мер, что национально-культурная традиция туго пеле­нать младенцев ведет к усилению тоталитаризма в тех обществах, где это принято. М. Мид утверждала, в част­ности, это на примере изучения русской и китайской национальных культур. Она полагала, что способ пеле­нания формирует вполне определенный, «покорный» национальный характер в отличие от более демократи­ческих национальных культур, в которых младенцу предоставляется большая свобода для движений рука­ми и ногами, что формирует более свободолюбивый, «демократический» национальный характер.

Близкие выводы делал М. Макклюен, изучая «гра­фическую» (албанскую) и «телевизионную» (канадскую) культуры 60-х гг. По его данным, именно жесткое  нау­чение регламентированному, привычному, слева напра­во или справа налево, письму и чтению формирует ав­торитарную личность. Тогда как восприятие хаотичных точек на телеэкране, порождающих разнообразные об­разы, воспитывает демократическую личность.

Подход к рассмотрению национального характера как продукта выживания народа в определенных природно-исторических условиях представляется заслуживающим особого внимания в свете задачи выработки адекватного инструментария анализа общественных явлений. Этот подход ранее использовался такими авторами, как Н.Я.Данилевский, И.Л.Солоневич, А.Дж.Тойнби.

Н.Я.Данилевский в книге «Россия и Европа» предлагает культурно-историческую типологию по двум основаниям: пространственно-временному и направлениям человеческой деятельности. Н.Я. Данилевский одним из первых обратил внимание на деятельностную природу культуры, выделив в качестве второго критерия типологии направления человеческой деятельности: религиозное, политическое, собственно культурное и общественно-экономическое. Приоритет одного или нескольких видов деятельности позволяет говорить о культурах первичных (создавших условия совместной жизнедеятельности людей), одноосновных (реализовавших себя преимущественно в одном виде деятельности), двухосновной, четырехосновной [14].

Н.Я. Данилевский полагал, что тенденции культуры движутся к  четырехосновному типу. Тип этот, по его утверждению только возникает, формируется, за ним - будущее. Это будет, по мнению Данилевского, особый тип в истории человеческой культуры, в котором реализуются все 4 вида деятельности в гармонии, и, соответственно, он обеспечит гармонию всех основных видов ценностей: истинной веры, политической и экономической справедливости, свободы, науки (истины) и искусства (красоты). Таким типом может стать славянский культурно-исторический тип, если он не поддастся соблазну слепо принимать готовые культурные формы от европейцев[15].

Достоинство концепции Данилевского, состоящее в широкой трактовке самой культуры, не сводимой в его представлении к какому-то одному жизненно-деятельному проявлению. Вместе с тем, его типология была признана показать, что единства человечества нет, единого направления культурно-исторического прогресса не существует. Общечеловеческое и индивидуальное не исключают, а дополняют друг друга в культурах п



Другие работы по теме: